Супергероизм. Фигуры за свечой

Он не особо-то в них разбирался, но его и интересовало-то только по заголовкам интернет-новостей и просто по электронным слухам определить, насколько жарко вокруг них становится. Коготовский в этой цифровой жизни не понимает вообще ни черта, все мозги у него растрачены на философию.

– Откуда деньги? – повторил Желвак, откладывая телефон в сторону, когда Коготовский, не ответив, направился к двери.

– Калек сам бог подсвечивает, – усмехнулся было тот, но Желвак даже для самого себя неожиданно взорвался:

– Да пошёл ты! Какого хрена я должен перед тобой отчитываться, откуда деньги беру?! Ты мне без конца по ушам ездишь, что можем только честные деньги брать, а сам?! Говори, на хрен, где взял!

– Да тише ты… – Коготовский слегка опешил, хотя ничего нового в поведении Желвака не было – подобное случалось и раньше.

 – Взял из тех, что на квартиру отложены, а на понедельник халтура есть… тебе. Телефон не дорогой, продукты тоже не элитные, чего завёлся-то? Ты, кстати, ублюдка обшмонал с утра?

– Не было у него ничего, – буркнул Желвак в ответ.

– Ну и пусть с ним. Пошли спать. С утра, может, прогуляемся?

– Посмотрим, – ответил Желвак сухо, даже не задумываясь над словами Коготовского. На душе почему-то было скверно.

11

Солнце, словно пыльный налёт, словно воск, уже осело с самого утра на безликих домах, на разбитых дорогах, на грязных листьях деревьев, на крышах дешёвых автомобилей и на макушках людей, видимых вдалеке, путалось в их волосах, било им в глаза, слепящими брызгами отскакивая от сырого от росы камня и нисколько, вот абсолютно, не делало ни этот город, ни весь этот мир красивее или чище.

Наоборот, он выглядел ещё отвратнее – словно тухлятина, которую пытались приукрасить соусами и приправами.

Желвак воровато оглянулся по сторонам, когда за ними с грохотом закрылась косо повешенная дверь подъезда. Двор был пуст, но за проходом в него – аркой – то и дело мелькали одинокие прохожие с кислыми минами, которые должны были идти на работу, или ещё по каким делам в это субботнее утро.

Идти туда не хотелось, как, впрочем, и всегда, но Коготовский непременно его потащит. Ладно, большие скопления людей сейчас если только в парке, на рынке, или вообще в каких-нибудь культурных центрах, а в магазин, если что, пускай катится сам.

– Пошли, пройдёмся, – сказал Коготовский, щурясь на солнце.

– Пошли лучше в беседку сядем, пока бабки не заняли, – ответил Желвак.

– Опять потакаешь своему страху?

– Со своими страхами разберись.