Девочка, которая гуляла по проводам

От такого унылого вида даже у самого амбициозного прораба опустились бы руки – сколько ни старайся, всё равно будет без толку. Однако, пару раз в тёмных уголках защищённой сети я натыкался на информацию, якобы эту территорию прибрали к рукам шишки из мэрии и планируется «крупномасштабная реновация». Но скажу сразу, что плакаты с подобными надписями я не раз видел ещё в те времена, так что особо в слухи о каких бы то ни было изменениях не верю. Берёзки и есть Берёзки, и останутся ими.

Мне, впрочем, нравилось там.

Других мест я особо не знал, а зарплаты за вычетом аренды едва хватало на подзарядку и еду, но дело не в этом. Однажды, когда мы все были ещё воспитанниками приюта, мне довелось побывать в центре нашего Мегаполиса, на площади МакКаллока-Питтса. Я ужасно стеснялся, боялся лишний раз двинуться. Прислонился к первой попавшейся стене и держался за неё, жадно разглядывая мир. Высокие здания, выше облаков, почти не пускали дневной свет на улицы, и функцию освещения взяли на себя бесчисленные разноцветные вывески. Толпы людей ходили во все стороны, над ними летал транспорт, но всё представлялось таким слаженным, словно это часовой механизм, какой можно было найти в антикварной лавке. Сейчас таких лавок, думаю, уже не встретишь. Я стоял так очень долго. За мной тогда никто не пришёл – меня забыли – и я решился попробовать узнать у прохожих, как добраться до монорельса. По тому, как они со мной говорили, как себя вели, как странно реагировали на мои слова, я стал замечать что-то. Будто бы я толкал их на некое незапрограммированное действие самим своим присутствием. Внезапно я почувствовал, что они, жители этой обители возможностей, все ведут себя так, словно они тоже просто пружины и шестерёнки в этом механизме, не допускающем случайности. А если она происходит, тем ей же хуже. Та свобода, какую я хоть немного ощущал в нашем ненавистном приюте, здесь была потеряна безвозвратно. Её променяли на безопасность и комфорт.

А Берёзки, не имея ни того, ни другого и будучи, возможно, одним из самых безрадостных и мрачных мест Мегаполиса, были парадоксальным образом пропитаны этой самой свободой.

Вопреки тому, что повсюду бродили банды головорезов, а каждое здание могло рухнуть в любой момент, дух свободы, в дикой компании с тленом, блуждал по переулкам и проникал в каждый дом. Я думаю, это и было тем лучиком солнца, что освещал для меня серые Берёзки. Но я стал понимать эти вещи потом, много после того дня, когда осознал, что живу.