Ставок больше нет

Несколько мгновений он раздумывал, как ему поступить, а потом получил информацию, что на другой стороне площади у одного из выходов валяется двое пьяных, а у другого – целых три…

Новая информация ввергла милиционера в еще большие раздумия, а когда закончил их, ему стало известно, что к первому пьяному мужику, которого еле отволокли от дверей кафе присоединилось еще двое. И оба рухнули ровно напротив двери… Так что теперь никто не мог ни войти в заведение, ни выйти из него. Сержант задергался. Не знал куда бежать… В разных частях площади одновременно валялось девять пьяных мужиков.

Это походило на анекдот, но милиционеру было почему-то не до смеха. Он связался со старшим.

Чутье, которое никогда не обманывало его, подсказывало сержанту: этим вечером он столкнется к какой-то огромной бедой. У него мурашки побежали по коже. Десять секунд быстрым шагом – и он может столкнуться с чем-то, что разрушит его жизнь…

* * *

Антон продолжал вспоминать утро…

Бежал он тяжело, громко топоча ботинками на толстой рифленой, как говорила его мама, «туристской» подошве.

Услышав топот, красавица резко обернулась, – к этому моменту уже остановилась, вытащила из кармана пальто сигарету, зажигалку «Ронсон», собиралась закурить.

– Ваша перчатка! – выкрикнул он прежде чем она успела испугаться.

Если вообще была способна испугаться в подобной ситуации.

Вдруг улыбнулась… Рубцов не мог решить – была ли эта улыбка искусственной. Ему хотелось верить: его жест вызвал искренние эмоции. «Она была чертовски хороша!» Так, кажется, говорили в прошлом.

Почему-то он об этом подумал. О прошлом…

Она хотела взять перчатку, но руки заняты сигаретой и зажигалкой.

– Сейчас, секундочку!.. Вам не трудно мгновение подождать!.. – сказала незнакомка.

– О-о! Хоть целый час! – радостно воскликнул Антон.

– Я могу вернуть вам перчатку вечером. В семь часов. Возле обелиска в Александровском саду, – тем не менее сказал Рубцов. Интуитивно догадывался – нахальство будет воспринято нормально. Но на встречу почти не надеялся.

– Перчатку можно вернуть и сейчас, – спокойно сказала она, убирая зажигалку в карман. – Зачем же ждать семи… И даже не семи, а семи пятнадцати!..

«О-па! – возликовал про себя молодой человек. – Получилось!»

– И не в Александровском саду. А возле двадцать первой башни Кремля…

– Двадцать первой? – промямлил Рубцов, приходя в некоторое замешательство.

– Ну вы-то должны знать, какая это? – с улыбкой произнесла она и глубоко затянулась дымом.