Когда деревья были молодыми

Они, пульсируя, бугрились под нежной бархатной, совсем как у человека, кожицей, становясь всё тоньше, оканчиваясь капиллярами, незаметными взгляду.

Ошалелый охотник был не в силах отвести глаз, понимая, что и не цветок это вовсе, а вселенная, мир, окружающий его, и если напрячь зрение, то можно будет различить реку, от которой они недавно отошли, останцы, выглядывающие из-за вершины холма, и где-то там стоят он с лешим, человек и нечистая сила, воедино сведённые чужой бедой.

А в том, что с этого времени и до самого конца, его конца, у них на двоих одна судьба, Иван уже не сомневался.

Деликатный кашель за спиной вернул его к действительности.

– Пойдём, Вань, что ли? Нам бы до ночи холм перевалить. Вон в тех камнях ночевать будем, я там хорошее место знаю, – проговорил леший, и получилось это у него ласково, как-то по-отцовски.

Иван нехотя отвёл взгляд от цветка. Только сейчас до него дошло, что других цветов рядом не было. Не других таких же, а вообще никаких не было.

Докуда хватало взгляда, из земли произрастало невысокое, скорее чахлое, разнотравье, переходившее в густые заросли папоротников, шиповника и кипрея, да островки белого мха укрывали густым ковром каменные выворотни.

Между тем леший всё дальше уходил от реки, петлявшей среди поросших лесом холмов, в сторону скал, встававших между горизонтом и лесной чащей. Ржавой, резко очерченной линией выделялись они в лучах солнца на фоне голубого, без единого облачка неба.

– Далеко идти-то? – прервав молчание путников, спросил охотник.

– Не очень, вон до тех скал, – ответил Ивану леший.

– Хорошо, – кивнул Иван в ответ.

Задрав голову вверх, он любовался окружающими пейзажами, первобытно девственными, не тронутыми «заботливой» рукой человека.

Ряды стройных сосен густыми шапками крон уходили вверх, плотно переплетаясь между собой ветвями, препятствуя лучам солнца на пути к земле.

И даже в ясный день у их подножия царил полумрак.

Если посмотреть вверх, то сочная зелень хвои на фоне голубого неба казалась чёрной, а в тех местах, где солнечному лучу удавалось пробиться сквозь переплетение веток, – ярко-зелёной, выделенной по краям золотым ореолом.

Увлёкшись созерцанием окрестностей, Иван обо что-то запнулся и растянулся во весь рост, утонув в густом ковре ягеля, так что из него торчали только непокрытая голова да рюкзак скособоченным выцветшим горбом. Кепка при падении отлетела в сторону.