Синайский мираж

Максум подошел к другим охранникам, и они о чем-то стали между собой говорить. Вскоре два охранника, взяв оружие на изготовку, отправились в сторону поселка.

– Насколько я понял, пошли на разведку, – больше сам себе, чем кому-либо, сказал Евгений. – Интересные дела творятся в этой пустыне…

Остальные охранники подошли к журналистам, окружили их и стали пристально вглядываться в даль. К охранникам присоединились и оба водителя, у них также в руках были автоматы.

– Ох, сейчас что-то случится! – опять же больше сам себе, чем другим, сказал Евгений.

 – Чует мое бедное сердце! Говорила мне родная мама: не езди, сынок, в ту окаянную пустыню.

Но ничего особенного не произошло. Примерно через час вернулись оба разведчика. Максум подошел к ним, и они стали о чем-то говорить. Разговор был недолгим.

– Все в порядке, – сообщил Максум, подойдя к журналистам. – Вчера в поселке были израильтяне и американцы. Но к вечеру они уехали. Сейчас в поселке чужих нет. Садитесь в машину.

Журналисты и охранники расселись, машины тронулись.

Вскоре джипы, осторожно лавируя между камнями и скользя по каменной россыпи, спустились в поселок и остановились. Людей в поселке видно не было, лишь три старика поодаль угрюмо и недоверчиво вглядывались в пришельцев. Максум подошел к старикам и затеял с ними разговор. Вскоре он вернулся и сказал журналистам:

– Все в порядке. Можете выгружать оборудование и приступать к работе. Они, – он указал на стариков, – сведут вас с жителями поселка. – Максум помолчал и добавил: – Вначале они не хотели вам помогать.

Думали, что вы американцы. Но я им сказал, что вы из России. Здесь не любят американцев. А русских уважают.

– Спасибо, – поблагодарил Никита.

И журналисты принялись выгружать из джипа аппаратуру и готовиться к съемкам. Евгений же тем временем подошел к старикам и вежливо поздоровался с ними на арабском языке. Старики ему ответили. Между Евгением и стариками завязался разговор.

– Ты знаешь наш язык, – одобрительно произнес один из них.

 – Это хорошо. Мы уважаем тех, кто знает наш язык. Американцы и израильтяне не знают нашего языка. Они хотят, чтобы мы говорили на их языке. И очень сердятся, если мы их не понимаем. Мы их не уважаем. Они плохие люди.

– Я учил ваш язык целых шесть лет, – сказал Евгений.

Старики в ответ удивленно покачали головами и поцокали языками.

– Мы хотим снять о вас фильм, – сказал Евгений.

– Я знаю, что такое фильм, – кивнул один из стариков.