Дьявол из Саксон-Уолл. Поспеши, смерть! (сборник)

Ребенок, заверил он, будет жить вместе с ним, и он воспитает его как собственного сына. Все было устроено как нельзя лучше, мы подготовили для мальчика комнату, как вдруг разразилась эта ужасная трагедия.

– Все действительно поверили, что мистер Карсуэлл Миддлтон останется холостяком? – поинтересовалась миссис Брэдли.

Миссис Теббаттс оглянулась по сторонам, проверяя, нет ли рядом Тома, и негромко произнесла:

– Почему бы и нет, после того, что случилось с мистером Хэнли Миддлтоном.

Не следует говорить плохо о мертвых, мадам, но сердце бедной миссис Паллинер было разбито из-за того, что ее дочь вышла замуж за распутника.

– За распутника? – повторила миссис Брэдли.

– Отъявленного распутника, – подтвердила миссис Теббаттс, еще больше понизив голос. – Они долго не могли найти служанку, пока у них не появилась наша Марта – Марта Флюк. А потом ей пришлось выйти замуж за деревенского дурачка, чтобы скрыть то, что она натворила.

– Вы случайно говорите не о миссис Пэшен?

– Да, о ней. Я называю ее Флюк, потому что так ее звали, когда я впервые услышала о ней.

– В то время вы уже жили в деревне? – уточнила миссис Брэдли.

– В Саксон-Уолл? Избави Бог! Но все, кто знал мистера Хэнли, знали и Марту Флюк. Он постоянно брал ее с собой в Лондон, якобы для того, чтобы она прислуживала несчастной мисс Констанции. О, это был страшный скандал! Не понимаю, почему миссис Паллинер вообще пускала Марту в дом, может, потому, что иначе она не смогла бы видеться с дочерью.

Мистер Хэнли всегда приезжал только вместе с девушкой и не позволял жене оставаться у родителей без него. Ситуация была весьма щекотливой, уверяю вас.

– Печальная история, – отозвалась миссис Брэдли.

Миссис Теббаттс понизила голос до шепота:

– Если бы мисс Констанция не умерла раньше мистера Хэнли, я бы ничуть не усомнилась в том, кто ее убил.

– Прошу вас, расскажите, что произошло в день убийства, – попросила миссис Брэдли и достала из кармана юбки маленький блокнотик и позолоченный карандаш.

Она стала быстро записывать все, что говорила миссис Теббаттс. По бумаге побежали крошечные иероглифы, не понятные никому, кроме нее самой.

– Ну, вечер мы провели как обычно, – начала миссис Теббаттс. – В пять часов выпили чай – мистер Миддл-тон сделал это раньше, в половине пятого.