Хроники Черного Отряда: Книги Мертвых

Легко поверить, что десять лет назад любой молодой мужчина при виде ее пускал похотливые слюни.

– У меня еще есть немного денег из тех, что достались от одного человека, принявшего на юге не ту сторону, – сообщила я, помахивая двумя бамбуковыми палочками, между которыми был зажат кусочек рыбы.

Нюень бао не желают пользоваться кухонным скарбом, еще несколько веков назад вошедшим в здешний быт. У До Транга стряпать позволялось только его соплеменникам.

– И что? – недоуменно спросила Сари.

– Я готова их потратить.

Если хватит на свинью.

Веднаитам не положено есть свинину. Но уж коли я сподобилась родиться женщиной, местечка в раю для меня не припасено.

– Да на кого угодно, лишь бы он жил не в воде. – Я снова взмахнула палочками.

Сари меня не поймет. Ей все равно, что есть, – была бы пища. Рис да рыба каждый день – это ли не благодать? Возможно, она права. За пределами этих стен очень и очень многие едят сатту, потому что не могут себе позволить рис. Хватает и тех, кто вообще никакую еду не может себе позволить.

Правда, теперь стараниями Душелов таких стало гораздо меньше.

Сари начала рассказывать мне еще об одном монахе Бходи, который у входа во дворец сегодня требовал встречи с Радишей. Однако мы как раз подошли к освещенному помещению, где изготовлялся инвентарь для вечерних «представлений», и она вдруг застыла как вкопанная, глядя вперед.

– Неплохо бы поймать следующего… – начала было я, но Сари перебила меня.

– Какого черта он тут делает? – проворчала она.

Теперь и я увидела. В нашу жизнь вернулся дядюшка Дой. И выбрал же момент… Интересно и подозрительно.

Я также отметила, что Сари, когда волнуется, говорит по-таглиосски. У нее с родным племенем свои счеты. Хотя, по правде сказать, у нас на складе языком нюень бао пользовалась только матушка Гота, да и та – исключительно из вредности.

Дядюшка Дой ростом невелик, но мускулист и жилист. Ему за семьдесят, и в последние годы у него заметно испортился характер.

Он не расстается с длинным, слегка изогнутым мечом, который называет Бледным Жезлом. «Бледный Жезл – моя душа» – так он говорит. В каком-то смысле он жрец, хотя не считает нужным объяснять что-либо по этому поводу. Однако его религия допускает владение боевыми искусствами и использование священного оружия. На самом деле он ничей не дядюшка. Это прозвище у нюень бао является почтительным титулом, а все они считают Доя достойным уважения.