Сердце кошмара

Тот замешкался, и начал водить глазами по сторонам в поисках источника звука. – Я тут.

Асмер помахал ему рукой из машины.

– Чего изволите? – дребезжащим и немного брезгливым голосом спросил газетчик.

– Вы не знаете, что там происходит? – Асмер кивнул в сторону гомона, расходящегося на всю улицу. – Битый час уже ломаю голову, чего это они все расшумелись.

– Убийство, – ответил тот и сощурил глаза, а затем после небольшой паузы добавил: – Мы с вами раньше не встречались? Мне определенно знакомо ваше лицо.

– Убийство? В полицейском участке? Вы должно быть шутите.

Он не шутил.

***

– Сегодня, безусловно, печальный день в истории Атифиса, – сказал церковник. – От лица великих Церквей хочу выразить мои соболезнования всем полицейским, что работали под началом комиссара Гарвальда Эгрина. Я знал его долгое время… И хотя наши отношения нельзя было назвать дружескими, но то, что произошло сегодня, безусловно огромная потеря для всего Атифиса. О, великий свет, даруй ему вечный покой.

Асмер шумно втянул сигаретный дым. Голову наполнил шум, мысли которого глушили окружающий мир, затыкали голоса чувств, оставляя лишь ненависть.

Он смотрел на церковника в белой одежде и чувствовал, что больше всего на свете хочет сейчас достать револьвер и выпустить пулю ему в лоб. За то, что он не соблюдает законы своего бога. За лицемерие, за едва заметную ухмылку, которую, как ни старался, он не мог скрыть.

Асмера трясло. Кожа плаща неприятно шуршала о шероховатую поверхность скамейки.

Впереди, там, где на крыльце полицейского участка за трибуной стояли наряженные в церковные мантии люди, и всего два или три полицейских, в шуме вопросов прозвучал один единственный:

– Как это случилось?

Асмер уже знал. Достаточно было одного слова. Имени.

Мэрилинд.

***

– Не могу в это поверить…

– Я тоже. До сих пор мурашки по коже, – Брестон опустил голову. Асмер никогда прежде не видел его таким подавленным. – Ты прости меня, дружище, но я не мог не сказать.

Когда ты пришел с этой запиской…Думал так будет лучше.

Асмер уже не злился. Случившееся в участке перевернуло в нем что-то, подорвало какую-то едва заметную нить. И теперь всё негодование о произошедшем в лавке братьев Шуль, вдруг забылось.

– Да ладно…Проехали. Голова просто кругом идет. Ты – Антицерковник?

– Да, – коронер кивнул, – уже давно. Не знаю, говорил ли тебе Нед, но мы не такие, как наши предшественники. Мы не убийцы.

– Говорил.