Седая оловянная печаль. Зловещие латунные тени. Ночи кровавого железа

Резонно.

– Ладно. Морли, я думал, ты пошатаешься по дому, поглядишь что и как, а то у меня времени не хватает, просто на части рвут.

Он снова странно посмотрел на меня. По-видимому, недоумевая, чего это Гаррет разболтался. Питерс тоже был недоволен.

– Делаю, что могу, Гаррет, – ответил Дотс, – но у меня есть свои дела, я не могу весь день быть у тебя на подхвате.

– Но я слышал, как ты ходишь туда-сюда.

Он остановился:

– Ты лег спать, примерно через часок я обошел дом, не обнаружил ничего интересного и решил наведаться домой, проверить, не ограбил ли меня Клин.

Он тот еще тип, стоит только отвернуться… Я не возвращался в комнату.

Я вздрогнул, по коже пробежали мурашки.

– Не возвращался?

– Нет.

– Бог мой. Честное слово, я тебя видел.

– Это был не я.

Но я-то не сомневался. Я вставал на горшок, видел Морли, даже пробормотал какое-то приветствие, и он как будто ответил. Так я ему и сказал.

– Это был не я, Гаррет. Я ушел домой, – серьезно и обеспокоенно повторил Морли.

– Тебе виднее. – Я тоже говорил очень серьезно. – Но кто же это был?

– Оборотень?

Мне случалось сталкиваться с ними и не хотелось повторять этот опыт.

– Оборотень? Но они сначала убивают людей, личину которых хотят принять. Потом овладевают их душой – и пошло-поехало. Но все равно абсолютного сходства им добиться не удается.

– Верно, а парень был вылитый я?

– Я чертовски устал. Горела только одна лампа. Я просто прошел мимо, почти не обращая внимания. Но готов поклясться, это был ты.

– Мне это не нравится. Меня это тревожит, Гаррет. Очень даже.

Еще бы. Не хватало нам, чтобы по дому разгуливал какой-то негодяй и прикидывался кем ему заблагорассудится.

Морли, конечно, думал только о себе. У него и так забот полон рот, а тут еще кто-то начнет под его именем и видом вмешиваться в его же грязные делишки.

У меня перспективы куда шире. Если некто смог прикинуться Морли, значит он в любой момент сможет прикинуться кем угодно. А значит, никто из нас не сможет с уверенностью сказать, с кем имеет дело в данный момент.

Начнется страшная неразбериха, сам черт ногу сломит. Никто не сможет разобраться, где правда, где вымысел.

– Лучше тебе остановиться, пока не поздно, – заявил Морли.

Соблазнительно, на редкость соблазнительно. Но…

– Не могу. Я взялся за это дело. Если я откажусь, потому что оно стало слишком сложным, ничто не помешает мне отступить и в следующий раз. Эдак я скоро вообще не смогу работать.