Седая оловянная печаль. Зловещие латунные тени. Ночи кровавого железа

– Что с подсвечниками и прочей дребеденью?

– Кажется, он нашел пару. Люди, купившие их, не помнят продавца. Но ты ведь знаешь Плоскомордого. Убеждать он умеет.

Он убедителен, как оползень: станешь на дороге – рискуешь быть раздавленным.

– Великолепно. Что будем делать?

– Завтра он попытается снова. Жаль, что ворюга не спер что-нибудь эдакое, примечательное, – тогда бы его наверняка запомнили.

– И правда. Дал он маху. Слушай. У меня назначена встреча с одним человеком. Он говорит, что знает убийцу.

Может, и впрямь знает. Надо поспешить, а то он передумает и не станет разговаривать.

– Вперед, отважный рыцарь.

Морли частенько подсмеивается над моей романтичностью и сентиментальностью. Но он и сам небезгрешен. Взять хоть его появление здесь. Ни в жизнь не признает, что не захотел оставлять меня одного среди акул. Любопытно ему, видите ли, стало.

– Дом с привидениями, да и только, – ворчал Морли, пока мы осторожно спускались по лестнице. – И как они тут живут?

– Говорят, дома стены помогают.

Привыкаешь через какое-то время, перестаешь замечать.

– Что это за брюнетка, на которую я наткнулся по дороге, в пустом холле?

– Генеральская дочка Дженнифер. К ней не подступишься.

– А может, ты не знаешь, как взяться за дело.

– Может. Но сдается мне, с ней не все в порядке.

Мы вышли через черный ход. Светила луна, и я почти не спотыкался, а Морли… тому без разницы, он из тех, кого хоть в гроб заколоти, – зрение как у кошки.

– По крайней мере, у вас все без затей: ни призраков, ни вампиров, ни великанов – просто людская жадность.

Я подумал о женщине в белом. Надеюсь, она не призрак: я не умею общаться с бестелесными существами.

Морли схватил меня за плечо:

– Здесь кто-то есть.

Я ничего не увидел, но услышал звук – будто человек вдруг остановился.

– Услышал нас, – шепнул Морли и как сквозь землю провалился.

Я подошел к конюшне, позвал:

– Снэйк? Ты где? Это Гаррет.

Не отвечает. Я просунул голову внутрь.

Темно, лошади неспокойны. Лучше обойти вокруг, сразу заходить рискованно.

С северной стороны конюшни из щелей между досками пробивался слабый, неверный свет, похоже было, что горит оплывающая уже свечка.

В углу оказалась небольшая дверца, – видимо, я наткнулся на убежище Снэйка.

– Снэйк? Ты здесь? Это Гаррет.

Снэйк не отвечал.

Я открыл дверь.

Снэйк не ответит больше никому, во всяком случае в этом мире. Его зарезали.

Нечистая работа.