Хроники Империи Ужаса. Крепость во тьме

– Ты про деньги Абуда? Они принадлежат ему, и он может делать с ними все, что захочет. К тому же он не грабит королевство.

– Я не про Абуда, а про духовенство. Они посылают за пределы королевства столько же золотых слитков, сколько банда Насефа. А значит, они оскверняют святые места, переплавляя золото и серебро. Как поступят правоверные, если узнают, что их грабят собственные священники? Эль-Мюрид еще может как-то оправдать Насефа – солдаты грабят своих врагов. Но от священнослужителей нам никуда не деться.

Многие уже проклинают Насефа, но не Эль-Мюрида. Насеф для них – некий компромисс, который Ученик вынужден был заключить с судьбой, и они полагают, что, когда Царство Мира Эль-Мюрида станет реальностью, Насеф просто исчезнет.

– Похоже, Насефа это тоже беспокоит. Он и его парни немного откладывают себе на старость.

– Тебе не кажется, что поведение духовенства приведет к появлению множества новых сторонников Эль-Мюрида?

– Безусловно. Я напишу Абуду.

– Который сидит под пятой священников и даст тебе тот же самый ответ, который дает с тех пор, как началась вся эта заварушка.

Если вообще сочтет нужным ответить.

– Ты прав. Конечно. Нам лишь нужно припугнуть нескольких священников. И сохранить все в тайне. – Юсиф устало закрыл глаза. – Мегелин, что бы ты сделал, если бы твои союзники доставляли больше хлопот, чем враги?

– Не знаю, валиг. В самом деле не знаю. Глупость и некомпетентность приносят свои плоды. Все, что я предвижу, – все большее разложение, в основном моральное.

Возможно, Хаммад-аль-Накир все же нуждается в очистительном пламени Эль-Мюрида.

Гарун схватил Радетика за локоть:

– Не сдавайся, Мегелин.

На лице мальчика застыла упрямая решимость, отчего он вдруг показался намного старше своих лет. Радетик с сожалением подумал, что этому ребенку предстоит расти в пламени столь хаотического костра.

6

В чужие королевства

Исхудавшие и продрогшие, Браги и Хаакен остановились на вершине последнего перевала.

– Там, внизу, уже весна, – заметил Браги, поддерживая брата.

 – Та зелень – вероятно, лиственный лес.

– Сколько еще? – прохрипел Хаакен.

– Три дня? Или пять? Недолго.

– Ха!

Бывали дни, когда им не удавалось пройти и мили – как, например, вчера. Похоронив в мерзлой земле Сорена, они сражались с заснеженным склоном, пока не рухнули от усталости.

Сигурд умер почти месяц назад. Переход занял два месяца.

– Я не смогу, – выдохнул Хаакен. – Иди дальше без меня.