Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии

И если есть на небесах хоть какое-то милосердие, он никогда не будет ничем иным, кроме как еще одним тошнотворным воспоминанием!

Весельчак топтался внутри моего черепа, словно два десятка обкуренных взломщиков в мягкой обуви. Будучи самим собой, логхир отбросил вопрос касательно этого надоедливого расфуфыренного цыпленка, словно кишащую червями дохлую мышь, и продолжал копать так, будто мистер Большая Шишка никогда не существовал.

– Кстати, о животных, – вспомнил я. – Расскажи мне об этих котятах, оскверняющих мой дом.

«От тебя ничего не скроешь».

– Умник, отвечай на вопрос.

«Как ты и предположил, это не обычные котята, хотя и демонстрируют черты характера, которые мы ассоциируем с домашними кошками. Но я пока не в состоянии заглянуть в их умы. Они меня боятся».

– Такое отношение кажется мне довольно разумным. Тебя все боятся.

«Почему бы и тебе не перенять этот подход?»

– Но я же знаю, что на самом деле ты всего лишь милый большой плюшевый мишка.

«Будь осторожен, когда выходишь из дома. Котята могут попытаться сбежать».

Меня отпускали, позволив вернуться к делам. Иногда он забывает, кто здесь старший партнер.

Я пошел в кабинет, отыскал клочок бумаги, на котором с одной стороны оставалось чистое место, и составил список.

30

Я просунул голову в комнату Покойника:

– Ты окончательно проснулся, чтобы достать человека в квартале отсюда?

«Выражайся яснее».

– Я сейчас выглядывал за дверь.

«Где именно?»

Я описал место.

«Должно быть, я еще не настолько проснулся. Если бы птица была здесь, я смог бы выслать ее наружу и полететь вместе с ней».

– Понял.

Он хотел, чтобы я вышел из дому.

– Только не удивляйся, если Скелингтон пустится наутек, когда увидит, что я иду.

«На этом этапе карьеры ты уже мог бы научиться приближаться к людям, не внушая им страха».

Возражать не было смысла.

– Ну, я пошел.

Я натянул штаны, обхлопал себя сверху донизу: соответствующий ситуации арсенал низкой степени поражения был при мне. Я был готов.

Погодный спектакль уже закончился, но морось осталась. Не тот день, когда я стал бы работать – если бы не вернулся Умник и не принялся бы тыкать в меня своим стрекалом.

Скелингтон был еще в меньшем восторге от пребывания снаружи, чем я.