Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии

– Гаррет завел новую подружку! – пропищал тоненький голосок.

– Привет, Мариэнна.

Мариэнна была пикси-подростком женского пола. Целое вздорное гнездо этого маленького народца жило в щелях наружных стен моего дома. Девчонка любила поддразнивать меня.

– Мне она показалась весьма молоденькой, – заметил второй голос, и мои волосы претерпели еще один рывок. – Она слишком нежна для такого мясника, у которого растительность уже редеет на затылке!

– Холлибелл, кошмарная ты мошка! Я так и знал, что ты не оставишь Мариэнну без присмотра.

Холлибелл и Мариэнна – подруги не разлей вода. Впрочем, еще до того, как опадут листья, эти двое обнаружат, что не все парни воняют, неряшливы и отличаются тупоумием. Вскоре обычный вздох обретет для них такое значение, что будет сотрясать всю их крошечную вселенную.

– Мистер Гаррет!

Это Дин. Он всегда встревает, как только я собираюсь поиграть с малявками.

2

Дин передал мне пакет с посланием.

– Ступайте в кабинет и выясните, что это такое.

Я принесу вам чай и бисквиты, а потом займусь завтраком. Как насчет маленьких сосисок и яиц всмятку?

– Отличное меню! – Я внимательно посмотрел на старика. – Так что же ты затеял?

– Затеял, сэр? Что вы хотите этим сказать?

– То, что сказал. У тебя что-то на уме. Думаю, это связано с тем пареньком, который, как говорят пикси, на самом деле девочка. – Таящийся внутри меня жизнерадостный карентийский мальчишка чуял, что так оно и есть. – Каждый раз, когда ты становишься вежливым и начинаешь вести себя как настоящий управляющий, я знаю, что у тебя на уме какая-то гадость.

И не надо, пожалуйста, принимать вид оскорбленного достоинства.

Старикану следовало бы отточить мастерство. Увы, он настолько же предсказуем, как и я.

Я угнездился за письменным столом в отделанной по первому разряду дворницкой, которую использую как рабочий кабинет. Повернувшись на стуле, я послал воздушный поцелуй Элеоноре – женщине на картине за моей спиной. Охваченная страхом, она убегает в бурную, ветреную ночь из мрачного особняка, в котором светится только одно окно.

Впрочем, в настоящий момент Элеонора была в неплохом расположении духа и подмигнула мне.

Я разорвал конверт с посланием. Оттуда выпала пачка бумаг.

Бумаги были от Харвестера Темиска, прозванного Жнецом. Это один из тех адвокатов, которые чувствуют себя как дома во всяких юридических уловках, посматривая при этом на циферблат с неизменно ошалелым выражением лица.