Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии

Я не следил за ней: с обожженной женщины как раз снимали белье. Задача была непростой. Кусочки ткани въелись в кожу; обугленная материя играла роль фитиля, в котором выгорал подкожный жир.

Это было невероятно. И жутко. Но мы не могли отрицать то, что видели собственными глазами.

Обгоревшая женщина, по-видимому, чрезвычайно заинтересовала парочку котят – они постоянно подбегали, чтобы обнюхать и коснуться ее тела лапками.

Белинда вернулась.

– Какие будут распоряжения, что делать с дамой? – спросил я.

Она была в такой ярости, что казалось, готова грызть камни.

– Перевезти ее в «Бледсо», выяснить семейное положение – я не знаю… Почему я должна беспокоиться обо всей этой ерунде?

– Потому что это твой праздник. Потому что ты здесь главная. Потому что ты та, кого будут обвинять в случае чего.

Выпустив пар в приступе креативной лингвистики, Белинда требовательно спросила:

– Почему никто до сих пор ничего не сделал с этими крысами?

14

Я вернулся в главный зал. Там наблюдался некоторый прогресс.

Пара дюжин гангстеров столпились по безопасную сторону от Плоскомордого Тарпа; двое младших товарищей, ответственных за расстановку столов, припахали их к работе.

Щель в приоткрытом окне оставалась нетронутой. Не прошло и секунды, как мое плечо уже украшала пикси.

– Какие новости, Мелонди?

– Что-то здесь происходит, это точно. Твоя вампирша, возможно, еще не самый худший из интриганов.

– Вот как?

– Я узнала это от Синдж. А она – от Джона Растяжки, который услышал это от своих крыс.

Длинная цепочка, в которой полно слабых звеньев.

– Ты, похоже, начинаешь философствовать?

– Я начинаю тревожиться. Общее мнение таково, что кое-кто может не дожить до конца праздника.

– Правда?

– А что, похоже, что я все это придумала?

– Когда во главе стоял отец Белинды, он обычно устраивал сборища, на которых улаживал разногласия между боссами соседних участков. У него неплохо получалось. От тех низших боссов, кто мог впоследствии стать источником неприятностей, он просто избавлялся.

Вбивал им голову в грудную клетку кентаврской боевой палицей.

Ко мне подошел второстепенный гангстер по имени Щур Вролет:

– С кем это ты разговариваешь, Гаррет?

На его лице было извечное подозрительное выражение – как у человека, слишком недалекого, чтобы полностью уяснить себе картину. Впрочем, дань со своей территории он собирал честно и исправно. Он получил участок от кузена, Зеленого Боба Рактика.