Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии

Я чувствую, как все выходит из-под контроля еще до того, как началось.

– Ну хорошо – да, здесь действительно происходит что-то необычное. Просто я думал, за этим стоишь ты.

– И еще эти крысы повсюду… Не было ни одной, когда я осматривала это место. И твои котята – они, конечно, милые и дружелюбные, но все равно кошки есть кошки. Тебе не следовало их приносить. И клянусь, я краем глаза видела здесь пикси! Правда, когда всмотрелась, их уже не было.

В этом квинтэссенция пикси: приносить людям больше раздражения, чем целый рой москитов.

– Прикрывай мне спину, Гаррет.

– Я всегда это делаю.

– С чего бы?

– У тебя очень симпатичный вид сзади.

– Ты настоящий мужлан, Гаррет! Но мне это нравится… наверное.

Выждав с минуту, Мелонди Кадар принялась насмехаться:

– Симпатичный вид сзади? Надо же такое сказать! Неужели не мог придумать что-нибудь поинтереснее?

– Да, я был не в ударе. Меня отвлекали. В ухо постоянно жужжала какая-то здоровенная глупая букашка.

А перед глазами была красивая корма.

Мисс Кадар куснула меня за упомянутое ухо:

– Тебе повезло, что я не твоего размера!

15

Празднование началось. Время шло, все катилось как по маслу. Наступила ночь, официанты Морли зажгли фитили, плавающие в маленьких шарообразных лампадках, расставленных на столах возле каждого места. Они разливали вино – «Танферское золотое», лучший из существующих в мире прокисших виноградных соков. Плохие парни посасывали его, расположившись поудобнее.

И с каждой минутой становились все благодушнее. Большинство собравшихся, казалось, сами были поражены тем, что так хорошо проводят время. Правда, каждый раз, когда кто-нибудь отпускал грязную шуточку, всеобщее изумление на минуту исчезало.

Меня удивило количество гостей. Прибыли не только все младшие боссы со своими заместителями, но даже Щур Вролет, Паук Уэбб и несколько дюжин других, совсем малозначительных рядовых криминального мира.

Однако это не имело значения.

Все казались вполне довольными тем, что могут воздать почести своей императрице. Веселье становилось все более неудержимым, не делаясь разнузданным. Шум нарастал, но без физических последствий. Прибыла еда, вино лилось рекой. В параноидальных клетках моего мозга дудел и свистел целый оркестр сигнальных рожков.

Во всем собрании я один не хлестал вино – мне не по вкусу испорченный виноград. Пиво, эль, мед, портер – вот это для меня.