Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии

А пока идем, постарайся сочинить убедительную историю, почему эти громилы пытались вломиться к тебе в дом.

– Я не знаю. Такие вещи просто происходят – с некоторых пор это для меня все равно что плохая погода.

– Но у тебя есть хоть пара догадок? Ты не настолько глуп, как пытаешься показать.

– Мне, пожалуй, пора переезжать. Куда-нибудь в такое место, где каждый встречный не считает, что ему известно все, что происходит в моей голове.

– Хорошая мысль, приятель! Отправляйся с баржей вверх по реке и открой свою лавочку в Йимбере.

– Не понимаю…

– Отлично понимаешь. Все эти ребята – из Йимбера.

Будучи злодеем, каковым он меня считал, я не стал высказывать ничего из того, что мне было известно.

– Правда?

– Это десять здоровенных, безобразных, тупых громил в зеленых штанах плюс двое разводящих, которые выглядят как нормальные люди и направляют их действия. По крайней мере, мы так думаем. На данный момент у нас за решеткой сидят девять громил и один нормальный, хотя для того, чтобы заставить их объясниться, специалистам Дила понадобится время.

Итак, Шустер не стал никого отпускать. Наоборот, он установил наблюдение за моим домом, чтобы иметь возможность добавить в свою коллекцию еще несколько пар дурацких панталон.

На не поддающемся расшифровке лице полковника появилось выжидательное выражение. Я не видел причин не быть откровенным с единственным человеком, способным контролировать Дила Шустера.

– Мне самому неясно, из-за чего эта суматоха. Все началось с Дина – он принес домой ораву котят, а также с ребенка, которому они принадлежали.

Я не успел как следует взглянуть на него, он сделал ноги. У Дина на этот счет целое представление с песнями и плясками о каких-то там жрицах и пророчествах. Если хочешь, попробуй выжать из него все, что сможешь, когда он объявится.

Туп хмыкнул. Это у нас с ним общее – вот эти полунечленораздельные звуки.

– Неужели действительно нет никаких идей? – спросил я. – Половина этих ребят была у вас в руках со вчерашнего дня.

– Они не много нам сказали. Пока что. Они слишком глупы, чтобы ассоциировать свое молчание с болью, которой подвергаются.

– Но у вас есть разводящий. Офицеры, как правило, не настолько… у-упс!

Туп гневно воззрился на меня – он сам был офицером.

– Еще раз у-упс, – проговорил я. – Я почувствовал себя настолько свободно, что забыл: ты же не из числа моих приятелей-сослуживцев с островов.

– Переезжай в деревню, Гаррет. Ты один смог бы удобрить целый округ.