Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии

Как вышло, что деньги, отпущенные на это, не были украдены? Я без труда мог вообразить, что кто-то пожертвовал деньги на восстановление корпуса, – но я ни за что не поверю, чтобы больничное начальство использовало эти средства на те цели, для которых они предназначались.

– Надо бы разобраться.

– Зачем?

– Э-э…

В его вопросе что-то было. Верно, это не та битва, в которую Гаррету следовало влетать на всем скаку в своих заржавленных, купленных из вторых рук доспехах. Гаррет пришел сюда, чтобы выглядеть грозным, внушать страх и обеспечить подопечной Белинды такой уход, какой только могли предоставить работники «Бледсо», когда изволили пошевелиться.

– Да, ты прав. Всему свое время. Буду заниматься тем, ради чего пришел. Когда-нибудь Шустер доберется до этого места.

– Я, пожалуй, прогуляюсь с тобой. Меня привлекла здешняя архитектура.

В его голосе действительно звучала заинтересованность. Как у гангстера, удивленного тем, что кто-то начал что-то делать, не получив его разрешения.

Какой-то толстый дядя, лишенный растительности на голове, возымел намерение не пустить нас внутрь.

Мне еще никогда прежде не приходилось вести споры с охранниками.

– Ты ведь шутишь, правда? – спросил его Морли. – Вряд ли ты на самом деле хочешь оказаться здесь следующим пациентом.

Подозреваю, что лысый дядя узнал Морли. Во всяком случае, он тут же убрался в сторонку.

Следующим препятствием была регистратура. Там проблем не возникло – за стойкой сидел волонтер, причем женского пола. Элли Жаке.

Это означало, что Морли понадобилось около тридцати семи секунд, после чего она была готова выпрыгнуть из-за своей стойки и начать пожирать его живьем. Она немедленно снабдила нас информацией насчет обгоревшей женщины. Пациентку звали Бай Клакстон. Она получала наилучший уход, какой только больница была способна ей обеспечить. После того как Морли состроил глазки, Элли призналась, что миссис Клакстон получала лучший уход, потому что докторам было известно имя Контагью.

Как правило, Контагью и Шустер добиваются результатов.

– А что такое творится снаружи? – спросил я.

Ответом мне был презрительный женский взгляд. Как я посмел вторгаться в романтическую интерлюдию?

Морли шепотом принес извинения: Гаррет – хороший малый. К тому же его тоже интересовал этот вопрос.

Скромная и давно вышедшая из девичьего возраста Элли была вне себя от готовности услужить.

– Это какое-то благотворительное общество, они решили привести здание в порядок.