Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии

– Да уж, они пили так, словно это был их последний шанс надраться до самого Судного дня!

Я выбрался из кресла, намереваясь взять на себя обязанности гида, чтобы Туп не заблудился на обратном пути к входной двери. Он славился такой способностью.

– Ты не заметил, когда шел сюда, за моим домом никто не следил? – спросил я. – Не считая миссис Кардонлос и тупоумного взвода Стражи, базирующегося на ее территории?

– Тупоумного? Я уязвлен, сэр! Стража принимает в свои ряды только самые сливки из наиболее законопослушных граждан Танфера.

 – (Заметьте, он ничего не отрицал.) – Сказать по правде, Гаррет, я не обратил внимания. Это роскошь, которую мы теперь уже можем себе позволить.

– О чем ты говоришь?

– Мы можем позволить себе наплевать на то, что за нами кто-то наблюдает. И почему наблюдает. Это приходит от осознания, что ты делаешь свою работу достаточно хорошо, чтобы доверие к тебе людей, которые могут тебя уволить, было практически неисчерпаемым.

– Ого!

Вот это была гениальная мысль. Похоже, кому-то где-то очень нравилось, как со всем справляется Стража.

– Я пошлю ребят, пусть посмотрят под верандами и в переулках, – сказал Туп.

В ответ я молча приподнял бровь.

– Это часть нашей работы, Гаррет. Мы должны поддерживать порядок и защищать граждан.

С этими словами он шагнул в хаос, царивший на Макунадо-стрит.

Зачем он приходил? Что хотел выведать? И более тревожащая мысль: что затевали стоящие за ним люди теперь, когда война закончилась?

Вскоре после ухода полковника по окрестностям моего дома прошла волна, словно неожиданный порыв ветра в осиновой роще.

Дюжина мужчин с короткими стрижками вытряхивали из кустов дюжину других, не столь откровенно официального вида. Единственным, кого я узнал, был Паук Уэбб.

Я вернулся к письменному столу, по-прежнему недоумевая, что же удалось выяснить у меня Тупу.

За время моего отсутствия чашка снова наполнилась чаем. Волшебство, не иначе: я не слышал ни единого звука.

Я взял в руки яйцеобразный камень, которым некий образцовый экземпляр деревенского простодушия пытался пробить дыру в моем черепе.

Сегодня его поверхность не показалась мне скользкой или жирной на ощупь. Он был словно теплым, живым. Просто держа его в руке, вертя в пальцах, я почувствовал, что расслабляюсь. И не заметил, как задремал.

24

Проснувшись, я побрел на кухню в поисках горючего.

Дин штопал носки; на плите медленно бурлил соус из помидоров, пряностей, чеснока и мелко накрошенного лука.