Хроники Империи Ужаса. Нашествие Тьмы

Вскоре засветилось зеркало на стене, показывая быстро меняющиеся образы будущего. Он все шептал и шептал, сужая область действия зеркала, пока оно не начало отображать исключительно те картины, которые его интересовали.

Облака, скрывавшие реку времени, исчезли. Заглянув дальше по течению, он увидел мелкие фрагменты приближающейся битвы. Его предположения, судя по всему, были верны – норны и судьбы будут сражаться друг с другом. Затем он занялся поисками своей женщины и наконец на мгновение увидел ее лицо.

– Ах! – вздохнул Старец.

 – Она прекрасна.

Прежде чем лицо женщины исчезло, оба уже хорошо знали, как она выглядит. Длинные и черные, словно вороново крыло, шелковистые волосы. Черные глаза с золотистыми крапинками. Полные красные губы, – похоже, улыбается она редко. Линия бровей также говорила о склонности к внезапным вспышкам гнева. Энергичная, но грустная. Прекрасный овал лица с изящными чертами, тронутыми одиночеством. Обоим мужчинам хорошо был знаком подобный душевный облик – они слишком часто его видели, глядя друг на друга.

Мгновение спустя она исчезла, но они узнали ее и поняли, кто она. А Вартлоккур в нее влюбился.

– Долго еще? – спросил Старец.

Вартлоккур пожал плечами:

– Меньше века. Уже не так долго ждать, как сто лет назад, но теперь, когда я ее увидел… Лет через пятнадцать-двадцать надо будет снова на нее взглянуть.

– Может, мне почудилось?.. Тебе не показалось, что конфликт между судьбами и норнами – следствие обычной зависти? У меня сложилось впечатление, что они намерены превратить весь мир в кровавую шахматную доску – но лишь из-за обычной старомодной зависти.

Будет ли править наука или магия – лишь побочный плод данного спора. Основная же борьба пойдет за привилегии тех или других.

– Возможно, – подумав, сказал Вартлоккур. – Мне пришла в голову некая аналогия – случай в Итаскии. Король Итаскии располагает двумя типами королевских средств и доходов – одни принадлежат ему лично, другие принадлежат королю как воплощению государства, – и пролегающая между ними граница весьма размыта.

Во времена, о которых я говорю, за казну отвечали двое – королевский казначей и министр финансов, оба весьма завистливые, к тому же питавшие друг к другу личную вражду. Каждый из них пытался свести счеты с другим, обвиняя в нарушениях закона, некомпетентности и прочем. Обоим хотелось получить полный контроль над казной, и, сражаясь за него якобы ради блага королевства, они едва не привели его к краху.

– Помню.