Сладкозвучный серебряный блюз. Золотые сердца с червоточинкой. Холодные медные слезы

Я как раз обнаружил нужное место, когда на меня посыпалась пыль с потолка, служившего полом верхней комнаты. Я насторожился. Ни звука. Кто-то, осторожно ступая наверху, мог бы выдать себя за кошку.

Мои ноги покоились на крышке стола, и я расширял свои литературные горизонты, когда на сцене появились Роза и мои лепешки. Я посмотрел на нее поверх страницы письма, в котором что-то показалось мне знакомым. Но я не смог как следует вникнуть в прочитанное. Аромат лепешек с медом диких пчел, куриные яйца, горячие тосты с маслом и несколько видов джема целиком завладели моим вниманием, и это было вполне естественно в моем состоянии.

Роза тоже отвлекала от работы. Она улыбалась.

Так улыбаются змеи, перед тем как ужалить.

Когда такая Роза улыбается, надо сразу же убедиться, что за твоей спиной нет амбала с ножом в лапе.

Улыбаясь, она поставила передо мной поднос:

– Здесь всего понемногу из того, что нашлось в кухне. Надеюсь, что-нибудь придется вам по вкусу.

Такая любезность заставит вас занять боевую стойку спиной к стене.

– Вы скверно себя чувствуете?

Она бросила на меня изумленный взгляд:

– Нет. Почему вы так решили?

– Да по выражению вашего лица. На нем написано страдание.

Никакой реакции. Только вопрос:

– Итак, старик вас уговорил?

– Уговорил на что? – Я удивленно поднял бровь.

– Найти женщину, с которой был связан Денни.

Ее слова, улыбка источали яд.

– Нет. Я сказал ему, что пороюсь в бумагах Денни и поброжу по городу. После этого скажу, что думаю.

– Вы согласитесь. Сколько он предложил за то, чтобы вы отыскали ее?

С каменным лицом игрока в покер я посмотрел прямо в ее ледяные зрачки. Я совершенно не верю в эту чепуху насчет зеркала души. Мне приходилось видеть слишком много лживых глаз. А тут – ничего, кроме кремня и подернутой инеем стали.

– Я отдам вам двадцать процентов, если вы ее не найдете. Двадцать пять – если найдете мертвой.

С тем же выражением лица я принялся за свой завтрак. На подносе были еще ветчина и сосиски.

– Я могу быть очень щедрой, – продолжала она, повернувшись и продемонстрировав свои достоинства.

Да, у нее все было на месте, и весьма высокого качества. Превосходная упаковка. Но заполненная гнилью.

– Денни говорил, что вам нравятся маленькие женщины.

Одни – больше, другие – меньше, подумал я, а вслух произнес:

– Роза, я взял себе за правило не грубить людям.