Сладкозвучный серебряный блюз. Золотые сердца с червоточинкой. Холодные медные слезы

Трясясь с ног до головы, он взял «Цехин Бинки» на абордаж. Уиллард пыхтел от усилий и пребывал в такой ярости, что мог только брызгать во все стороны слюной.

– Присаживайтесь, папочка, – сказал я. – Мы уже обдумываем ответные действия.

Он плюхнулся на другой мешок лука, удостоив Морли коротким кивком. Шкипер Арбанос был явно недоволен, но держал пасть на замке.

– Суть в том, – сказал я, – что нам следует пойти на обмен.

Тейт брызнул слюной, кивнул и затем выпалил:

– Если бы там была только Роза, у меня возникло бы сильное искушение послать их к дьяволу.

– Полностью с вами согласен. Теперь послушайте. Я сложил письма и все остальное в короб и взял с собой, чтобы эти клоуны не наложили на бумаги свои лапы. Да, я их недооценил. Теперь нам надо организовать обмен так, чтобы получить дам в целости и сохранности. Думаю, я смогу это сделать, но вы должны полностью мне довериться.

Старик снова принялся пускать слюни.

– Он собаку съел в таких делах, мистер Тейт, – вмешался Морли. – Дайте ему использовать свой опыт.

Его тон был гораздо дипломатичнее, чем мой.

– Хорошо. Я слушаю, – сказал Тейт, сверкнув в мою сторону глазами.

– Капитан Арбанос, во сколько мы отправляемся завтра утром?

– В семь часов пять минут.

– Вы, мистер Тейт, идите к этому «Железному…». – Я щелкнул пальцами в сторону кузена.

– «Железный гоблин», – подсказал он.

– В «Железный гоблин». Тому, кто вас встретит, скажите, что женщины должны быть доставлены сюда завтра утром в семь часов пять минут.

Иначе – никакого соглашения. Я сообщу, где они смогут достать бумаги, как только буду убежден, что женщины невредимы и их возвращают. Если капитан Арбанос даст мне перо и чернила, я изложу инструкции на бумаге.

Тейт хотел заспорить. Ему постоянно хочется спорить. Даже если вы скажете, что небо синее. Я позволил ему дымиться, пока царапал записку. Шкипер Арбанос скоро разбогатеет, оказывая мне услуги.

– Представьте себе, что вы – это я, – сказал я Тейту, закончив писать. – Никаких споров.

Скажете: или они соглашаются, или дело закрыто.

– Но…

– Они согласятся. Они не ждут, что я стану им доверять. Они предполагают, что я приму необходимые меры предосторожности. И попытаются узнать, что я собой представляю. Они выяснят, что я провел несколько подобных операций и все кончилось так, как хотел я.

Это было чистой правдой. По крайней мере, до сих пор. Но на этот раз обменом дело не ограничивалось. Сам обмен был частью чего-то большего.