Смертельная ртутная ложь. Жалкие свинцовые божки

20

Я сделал это не сразу – вдруг больничная банда решит начать преследование; но, когда мы отошли подальше, я взял руку Торнады в захват, именуемый «пройдем-ка со мной».

– Эй! Что ты делаешь, Гаррет?

– Мы с тобой сейчас усядемся, как юные влюбленные, вот на эти ступени, и ты начнешь нашептывать мне милые пустяки о том, что происходит. Врубаешься?

– Нет.

Я слегка усилил захват.

– Ох! Как это похоже на мужчин! Никакой благодарности. Спасти его и…

– Мне сдается, я и сам вполне с этим справлялся.

Садись.

Торнада уселась, продолжая ворчать. Я не отпустил ее руки. И не отпущу, пока не получу ответы на интересующие меня вопросы.

– Расскажи мне, дорогая, пожалуйста, обо всем.

– О чем? – прикинулась она тупой деревенской девкой.

– Я тебя знаю. Не трать на меня понапрасну свое артистическое дарование. Трюк «я дурочка» со мной не сработает. Расскажи-ка лучше о Мэгги Дженн, о ее пропавшей дочери и о том, почему, едва начав работу, я становлюсь объектом нападения. Еще мне интересно, почему меня уложили без сознания и отправили в психушку с такой быстротой, что забыли опорожнить карманы.

Никак не пойму, как это могло произойти, если только моя подружка Торнада была в курсе, чем я занимаюсь. Теперь же я удивляюсь и тому, как моя подружка Торнада узнала, что мне нужна помощь, чтобы выскочить из «Бледсо». Вот и все, что я желаю уяснить.

– Ах это… – Она задумалась, явно пытаясь что-то изобрести.

– Торнада, брось! Попробуй сказать правду. Хотя бы для разнообразия.

Она бросила на меня возмущенный взгляд а-ля Торнада и начала:

– Я работала на гомика по имени Грэндж Кливер…

– Грэндж Кливер? Разве такие имена бывают? Признавайся, в нашем мире не существует типа, которого обзывают Грэндж Кливер.

– Кто здесь рассказывает – ты или я? Если хочешь сидеть и слушать эхо своего лепета – валяй. Меня это вполне устраивает. Только не жди, что останусь торчать здесь, развесив уши. Всем известно, как ты надуваешься, когда садишься на своего конька и начинаешь молоть чушь.

– Я? Надуваюсь?

– Как воинствующий святоша реваншистской церкви, проповедующий с амвона.

– Ты ранишь мое сердце.

– Иногда мне это доставляет удовольствие.

– Итак, ты работала на типа, чье имя не согласился бы носить даже самый последний гном.

– Ага. Его мамочку и папочку, возможно, звали Тревор и Найджел. – Она еще раз упрямо, в стиле Торнады, взглянула на меня. – Я работала на него, по нраву тебе его имя или нет.