Возвращение Черного Отряда. Суровые времена. Тьма

Догадывались, что за позор и боль господина кому-то придется заплатить, и, конечно, предпочитали, чтобы это сомнительное удовольствие досталось нам.

Кое-кто из них, видимо, тоже узнал доспех Жизнедава. За стеной не раз прозвучало имя Кины.

– Тай Дэй, пора передать весточку твоему деду. Мне нужно провести часть войска через ваш квартал, чтобы выгнать южан из города.

Нюень бао выступил из тени лишь настолько, чтобы выслушать меня. Озабоченно взглянув на всадников, он что-то буркнул, спустился на улицу и скрылся во тьме.

– Слушайте, люди! Мы идем выручать нашего пустоголового предводителя. Бадья…

29

Я ступил в темный переулок, намереваясь зайти отряду южан в тыл, пока Гоблин наводит на них свои чары. Как будто я шагнул за край мира, провалился в бездонные глубины… Даже не так: меня будто швырнул в пустоту удар гигантской невидимой мухобойки. В последний момент Гоблин что-то отрывисто прокричал, но я не разобрал его слов.

Да и не до того мне было. Я пытался понять, отчего меня так тошнит, в чью колдовскую ловушку я угодил и что за сила скручивает меня, точно мокрую тряпку.

Может, это измена Могабы перешла на следующий уровень?

30

Меня что-то держало. И тянуло куда-то с невероятной силой – сопротивляться было невозможно. Я перестал понимать, кто я, и мог лишь догадываться, где нахожусь. Знал лишь, что сплю и не желаю просыпаться.

– Мурген! – позвал далекий голос.

И снова эта тяга, теперь сильнее.

– Давай, Мурген! Возвращайся! Борись, Щенок! Не сдавайся! Борись!

Я и начал бороться – только с этим самым голосом, звавшим куда-то, куда большая часть моего существа попасть не желала.

Меня рвануло с удвоенной силой.

– Помогло! – закричал кто-то. – Он возвращается!

Я узнал голос.

Это было сродни выходу из комы, только я до мельчайших деталей помнил, где побывал. Помнил Дежагор, со всей его болью, со всеми бедами и страстями… Однако его черты уже расплывались, утрачивали четкость.

Сюда? Где же – и когда – находится это самое «здесь»? Я попытался открыть глаза. Веки онемели. Попробовал пошевелиться. Конечности не слушались.

– Он здесь.

– Задерни занавеску. – Раздался шорох ткани. – Что же, так и будет – чем дальше, тем хуже? Я думал, худшее позади, дальше он уже не заберется и трудностей с его возвращением не прибавится.

О! Этот голос принадлежал Костоправу, нашему Старику.