Возвращение Черного Отряда. Суровые времена. Тьма

Потрясенный до глубины души, я рванул назад, и отвращение мое было столь сильным, что вместе с ненавистными обрывками прошлого и сбитым с толку Копченым я преодолел всю дорогу до преисподней.

У него не было ни личности, ни воли, поэтому он не мог смеяться над тем, как я тонул в океане страданий.

У преисподней есть имя, и это имя Дежагор. И все же Дежагор лишь меньшая из преисподних.

Из самого большого ада мне удалось бежать. Еще раз.

Ни воли, ни личности…

Вихри метут по плато блистающих камней, но ничто не колыхнется на его поверхности.

Опускается ночь, и стихает ветер. Равнина сбрасывает накопленное за день тепло, и пробуждаются Тени. На безмолвном камне селится лунный свет.

Плато простирается на восток и запад, на север и юг, и, стоя на нем, не увидишь его границ; зато легко обнаружить его издали. Потому что в центре высится грандиозное сооружение из той же горной породы, что и само плато, и расставленные на нем колонны.

Ничто не шелохнется на этих бескрайних просторах, лишь дрогнет порой дымка в лучах света, пробивающихся сквозь врата сна.

Тогда Тени отсиживаются в укромных уголках. И так в едва уловимых биениях сердца Тьмы протекает их жизнь – если это можно назвать жизнью.

37

Нет воли. Нет личности. И нет Копченого.

Только боль. Такая сильная, что даже Копченый растаял в ней. Теперь я всего лишь раб воспоминаний.

Теперь я дома. В обители боли.

38

Ага, ты уже здесь!

Вот мы и снова встретились.

Опять ты где-то пропадала…

Хоть ты и безликая тварь, а все равно кажется, будто улыбаешься, довольная собой…

Ночка выдалась богатая на события, верно? И они еще не закончились. Вон, гляди, Черный Отряд с союзными войсками взялся за тенеземцев, им сейчас небо с овчинку покажется. А то совсем осмелели, прут на рожон, словно решили навеки поселиться в стенах Дежагора.

Гляди, вон двойники и иллюзорные солдаты. Это чтобы обманувшиеся южане выдавали направления своих ударов и попадали в смертельные ловушки.

Ладно, хватит, возвращаемся на стену. Кажется, мелочь, а ведь о таком саги слагают.

Весь бой переместился в восточную половину города. Вряд ли здесь осталось много солдат. Несколько наблюдателей на стенах да еще горстка тенеземских вояк там, в темноте, только остыл их пыл, невелика им теперь цена. Иначе не проглядели бы коротышку, что с паучьей ловкостью спускается со стены по веревке.