Жар сумрачной стали. Злобные чугунные небеса

Удивительная способность к притворству! Старина Макс убежден, что держит дочь в строгости, но, по-моему, он сильно заблуждается.

Уж насчет Киттиджо он точно заблуждался. Во-первых, Киттиджо была решительнее своей младшей сестры. А во-вторых, в те дни нас меньше отвлекали…

Честно говоря, я не рвался возобновлять знакомство. На мой вкус, Киттиджо чересчур… гм… возбудима. Она из тех коварных истеричек, которые поначалу успешно скрывают свою истерию, зато потом дают себе волю…

– Возможно, Грессер прав, – сказал я.

 – Сами видите, тут столько пыли, непременно должны были остаться хоть какие-то следы. Но следов нет и в помине.

– Надо обыскать все помещения, – заявила Аликс тоном, не терпящим возражений.

Я подошел к двери черного хода – именно через нее вошла Тинни, – открыл дверь и выглянул наружу.

– Эй, Рыжик, ты никого не заметила?

– Я видела то же, что и ты сейчас.

То есть двух поварят, таскавших подносы с пирожками. И фургоны…

– Пойдем поглядим.

Аликс вскинула головку:

– Я не собираюсь пачкать новые туфли в навозе.

Пару минут назад она готова была запачкать чем угодно свое новое платье… Я хмыкнул. Разумеется, это совсем другое дело.

– Почему бы тебе не вернуться в залу, Аликс? – предложила Тинни. – Таю наверняка тяжело принимать гостей одному. А Никс не в настроении.

Аликс не хотела веселиться. Аликс вообще ничего не хотела. Нет, ей определенно не мешает еще чуточку повзрослеть. Впрочем, этого она тоже не хотела.

Оставив девушек мило щебетать, я вышел на двор.

Пять фургонов. Два я отмел сразу – с них сняли колеса и выпрягли лошадей. Оставалось три; может статься, один из них был тот самый…

Все грязные, покосившиеся, обшарпанные. Правда, не те нынче времена, чтоб разъезжать в новых фургонах. Сейчас вообще ничего нового не появляется. Последний новый дом на моей памяти построили до того, как я ушел на фронт. Или даже раньше.

Короче, сегодня наш девиз: «Береги, что имеешь, и не рыпайся».

Я оглядел лошадей, запряженных в постромки.

Лошади – самые хитрые твари на всем белом свете! Скольких простаков они одурачили! Не исключено, что животина преступников такая же злодейская, как они сами, и ее можно отличить от прочих…

Одна лошадь крепко спала, другая засыпала. А вот третья искоса поглядывала на меня из-под ресниц, выказывая нездоровый интерес к моей персоне. Точнее, третий: это был мерин, которому, похоже, не терпелось отомстить мне – и всему человечеству в моем лице – за свое унижение.