Жар сумрачной стали. Злобные чугунные небеса

 – Твоя подружка в истерике.

– Какая из?

– Та, с которой ты пришел. Что у тебя?

Я молча поднял тент. Во дворе было достаточно светло, чтобы разглядеть содержимое фургона. Гилби оперся рукой о козлы, другой прикрыл глаза.

– Что это значит? – выдавил он.

– Оборотни.

Я пересказал ему наши с Шустером подвиги.

– Я только что видел Киттиджо… Днем она была веселая, а вечером из нее вдруг стало словечка не вытянуть. А я-то гадал…

– Как по-твоему, зачем шайке оборотней проникать в дом Макса?

– Может, они пива захотели? Или пивоварню?

Это был вовсе не образчик черного юмора – Гилби спрашивал на полном серьезе.

– Думаю, ты прав. Но зачем им пивоварня? И почему сейчас?

– Спроси лучше у них, Гаррет. Может статься, пивоварня здесь и ни при чем. Что будем делать?

– Как это ни гадко, придется рассказать боссу.

– Разумеется. – Гилби тяжело вздохнул. – Но я о другом: что нам делать с теми, кто в доме? Надо их поймать. Или нет?

– Надо, и поскорее. Пока они не спохватились, не сменили обличье и не удрали.

Думаю, их всего трое. Остальные увезли тела…

Я ничуть не сомневался, что, если мы не изловим тех, кто в доме, они в скором времени приведут под кров Макса своих дружков-приятелей. И тогда дом Вейдера станет оплотом оборотней.

Но все-таки почему Вейдер? Есть немало других семей, не менее зажиточных и куда более фанатичных, да и дома покрепче найти тоже можно.

А если к этому имеет какое-то отношение сборище наших правозащитничков? Если оборотни заинтересовались Вейдером только из-за списка гостей на приеме? Если они подменили Маренго и Бондуранта Алтуну? Самое главное, никто и не заметит подмены…

Как бы то ни было, вряд ли они лелеют долгосрочные планы.

Все ухищрения оборотней выйдут наружу. Во всяком случае, как утверждает молва, раньше оно так всегда бывало. Едва по Танферу разойдутся слухи о событиях в доме Вейдера, оборотням не поздоровится: за них возьмутся наши тяжеловесы с Холма. А заодно прихлопнут и человеколюбцев – чтоб блюли чистоту рядов.

Все боятся оборотней. Судебные психиатры сколачивают состояния, доказывая безутешным родичам, что их ненаглядные не были ни одержимы демонами, ни подменены. Или наоборот – были (сами знаете, народ разный попадается, одним нужно одно доказать, другим другое, а денежки капают).

Психиатры сродни адвокатам. Правый, виноватый, справедливость, улики – для них ничто не имеет значения. Значение имеет только результат.