Теневая Черта. Звездные ловцы. Звездный Рубеж

В третью ночь в пещере, уже придя в себя от душевной травмы, полученной после уничтожения станции, но еще не привыкнув к дурному обращению со стороны старика, он долго не мог заснуть на куче заплесневелых листьев. Последняя заменяла ему постель. Сидя в грубо сколоченном самодельном кресле, Джексон вливал в себя кружку за кружкой, пока в конце концов не провалился в пьяный сон.

Дит ждал, заставляя себя лежать, несмотря на неодолимое желание убраться подальше. Часы сменяли друг друга. Погасли последние языки пламени в очаге, оставив после себя кучку нервно мерцающих углей.

Быстро и неслышно поднявшись, он попытался развязать узел на шее, но дрожащие пальцы не слушались, и ему так и не удалось справиться с петлей. Он тихо подполз к креслу старика, к ножке которого был привязан другой конец поводка.

На то, чтобы одолеть узел поменьше и попроще, ушло несколько минут. Близость Джексона сковывала, пальцы будто превратились в негнущиеся трясущиеся крючья.

Дит напомнил себе, что Рхафу в его возрасте уже участвовал в набегах, а сам он – первенец главы и наследник старейшего и величайшего семейства.

Ему следовало быть смелее, чем обычному бездомному наемнику-сангари. Мысль эту он повторял раз за разом, вбивая ее в голову, словно молитву.

На Родине его учили придавать страху конкретный образ, превращая его в цель, с которой предстояло сразиться. Выбор цели был для него очевиден. Старик столь отвратителен, столь преисполнен зла…

Узел развязался.

Дит метнулся к выходу из пещеры. Веревка потянулась за ним…

Петля вокруг горла резко затянулась, мешая дышать. Он упал, яростно царапая шею.

Джексон безумно захихикал, крепко наступив здоровой ногой на веревку. Схватив палку, он начал лупить Дита, останавливаясь лишь затем, чтобы посильнее затянуть петлю, когда пленнику удавалось ее ослабить, чтобы вздохнуть.

Наконец Джексон решил, что развлекся уже достаточно, а может, просто устал. Связав запястья Дита, он пропустил веревку через полукольцо в крыше пещеры, подняв мальчика наверх.

Дит провисел так два долгих дня. Джексон подвергал его всем мучениям, какие только мог придумать затуманенный разум, включая унизительные и бесплодные потуги на педерастию.

И в течение всех этих нескончаемых часов старик визжал:

– Думал бросить бедного старика Джексона тут одного, да? Ах ты, щенок-сангари, ты что, не знал, что настоящего мужика не перехитришь?

Дит окаменел.