Золотые крылья

Если и дальше сидеть здесь, всю жизнь за формулами прозеваешь.

– Назови хоть один аргумент в пользу того, что мне надо идти туда, – настаивал он. – Мои идеи – и есть жизнь.

– Скучновато… Ну хорошо. Во-первых, свежий воздух. Поскольку мой отец – превосходный доктор, о полезных свойствах воздуха я могу рассказывать часами.

– Пожалуй, о пользе оного я сам наслышан. Однако этого недостаточно.

– Во-вторых, демонстрация субмарины.

– Эта посудина потонет, – скептически махнул рукой Александр. – У Вани отсутствует теоретическая база.

Ха, а знаешь, почему я уверен в его провале? – он злорадно усмехнулся. – Он просто не взял меня в инженеры. Если бы я руководил теоретической частью проекта, успех был бы ему обеспечен. Хм… – на секунду призадумался он. – А знаешь что? Пойдём, Коля. Я хочу посмотреть лично на то, как эта ржавая бочка пойдёт ко дну Невы вместе с его косым паровым двигателем.

– Отрадно слышать, что хотя бы это увлекает тебя, – улыбнулся Коля. – Тогда собирайся и выходи.

– Погоди… Я возьму кое-что.

Не хочу, пусть даже на время прогулки, зря терять время.

Сказав это, Александр пощупал книжную полку, а затем вытащил оттуда пару листов бумаги.

– Что это? – спросил Николай.

– Это чертежи моего аэроплана. Однако они всё ещё нуждаются в доработке.

– Ты ни разу нам не показывал эти чертежи, однако…

– Это правда. Хотелось сохранить в секрете. Впрочем, основная часть выполнена, поэтому я могу лишь поправлять некоторые детали.

– Это ты молодец.

Ну ладно, идём, идём скорее! Девицы уже заждались!

В жаркую летнюю пору большинство студентов желали заниматься на свежем воздухе, поскольку в помещениях становилось невыносимо душно. Вечером же территория Васильевского острова оказывалась оккупированной учащимися – гимназистами и студентами. Александр Стефенссон, о котором недавно шла речь, не любил больших и шумных обществ, предпочитая им сидение в собственной комнатке или же посещение университетской библиотеки. Юноша справлялся со всеми заданиями и сдавал практически все экзамены на высший балл, исключая, пожалуй, лишь спорт.

Внешности он был типично варяжской: гордая, осанистая фигура, широкие плечи, русые волосы, выразительные черты лица и большие, вечно любопытные, голубые глаза. Его не интересовали светские забавы его сокурсников, которые, по его словам, «вечно пьяны и не способны на великие свершения». Однако даже такой его оценки избежали двое парней: Николай Кирсанов и Иван Орлов.