Фабр. Королева жуков

Белым цветом было отмечено место, отведённое для людей, чтобы жуки понимали: сюда лучше не заходить, не то вдруг кто-нибудь нечаянно раздавит.

На столике стояла масляная лампа. Мигающий огонёк бросал на стены пляшущие тени. Рядом ждали Вирджиния и Бертольд. У Даркуса от волнения мурашки побежали по рукам и сердце заколотилось быстрей.

Дядя Макс подвёл папу к самому большому сиденью.

– Так, вытяни руки вперёд. Хорошо… Чувствуешь? Это спинка кресла. Садись. Эй, левее! Ага, замечательно.

Он посмотрел на Даркуса, ладонью закрывая Барти глаза.

Даркус встал между Вирджинией и Бертольдом, спиной к Чашечной горе. По его кивку дядя Макс убрал руку.

Барти заморгал, оглядывая тёмную пещеру.

– Не понимаю…

– Я кое-что хочу тебе показать. – У Даркуса кровь шумела в ушах. – Ты спрашивал, как я вытащил тебя из «Вершин»? Вот как!

Он задрал повыше подбородок, втянул в себя воздух, не разжимая зубов, и издал тонкий пронзительный звук. В темноте послышался шорох крыльев.

Громадный чёрный жук-носорог, почти невидимый в полумраке, приземлился Даркусу на плечо, поднялся на задние лапки, а передними помахал папе Даркуса.

– Это мой друг Бакстер, – сказал Даркус. – Жук помог мне тебя спасти.

Папа подался вперёд.

– Халькосома кавказус[3 - Chalcosoma caucasus (лат.) – жук-носорог.], – прошептал он, широко раскрывая глаза.

– А это Марвин, – произнесла Вирджиния.

Вишнёво-красная бусина на конце её косички развернулась и оказалась жуком-лягушкой.

Жук повисел секунду вниз головой, а потом спрыгнул на плечо Вирджинии.

– А это Ньютон! – выкрикнул Бертольд.

Его пушистые белые волосы осветились изнутри, и над головой Бертольда взлетел сияющий светлячок размером с мячик для гольфа.

Даркус раскинул руки в стороны и несколько раз ритмично щёлкнул языком.

– Вот это жуки, которые тебя спасли!

Безмолвный холмик у него за спиной взорвался светом. Из чашек, сверкая биолюминесцентными пятнышками на надкрыльях, выползли сотни огненосных жуков-щелкунов.

Вверху замерцали брюшки светлячков, и отсветы побежали по потолку, словно сполохи северного сияния.

Вирджиния вдруг затопала ногами и захлопала себя руками по бокам, отбивая ритм. Он становился всё громче, и в ответ зазвучала высокая нота, словно вступили струнные в оркестре. Постепенно мелодия разделилась на две, потом три слаженные ноты.