Игра в Джарт

Сказал:

– Уходите туда, откуда пришли.

Пусть теперь они скитаются по степи.

Никто никогда не смог бы назвать Шоно-хана богачом. Табун был небольшой, голов в полсотни, а овец так и всего две дюжины.

Кочевник не очень-то знал, что со всем этим делать. Он вырос вдали от дома. Был разбойником, а не пастухом. Убийцей, а не охотником. Мечником, а не лучником.

Но третья сестра его была сильной и меткой. Натягивала лук с такой силой, что от зарубки на стреле дым мог пойти. Никогда не возвращалась на стойбище без свежей дичи – хоть двух худых зайцев, а принесет.

Четвертая и пятая сестры ловко управлялись со скотом. Вторая сестра в мать уродилась, рукодельницей. Шила одежду так искусно, что и швов было не видать.

А первая сестра его…

Сестрица Башалай.

Кочевник надеялся, что она хорошо живет со своим разбойником-меркитом и родила ему здоровых сыновей. Он не собирался мстить разбойнику-меркиту за отца. Он хотел, чтобы сестрица Башалай была счастлива.

Его же счастье ни меры, ни границ не имело – хоть степь не была уже бескрайней, как прежде, ему и такой хватало, и жил-поживал он хорошей, спокойной жизнью.

Пока не объявился Шаман.

Как-то раз Кочевник сидел на красивом холме (а если сесть на красивом холме, поворотившись спиной к ближним и дальним селеньям, и смотреть только вперед, то степь казалась бескрайней как прежде), и увидел необыкновенно красивого отрока лет пятнадцати.

Очень красивым он был.

Краше города Джидды, краше сестрицы Башалай. Шел так легко, что цветы и травы за ним поднимались, а глаза его сияли как солнце и луна.

– Отправляйся в Поднебесную страну, ту, что между небом и землей, найди там девушку, прекрасную, сильную, стройную, высоко подпоясанную, дочь воды и ветра, и возьми ее в жены. Девушка захочет испытать тебя, обернется бобром и ринется в небесную реку, тогда ты…

– Иди отсюда, мальчик, – сказал Кочевник.

Отрок выпучил сияющие глаза и вдруг исчез, рассеялся, как утренний туман над морем.

Кочевник спустился с холма и поехал с третьей сестрой своей поохотиться. С досады так натягивал лук, что чуть не рвал тетиву.

Сестра, заметив, что стал он печальным и угрюмым, спросила:

– Почему ты стал печальным и угрюмым, брат мой?

Тогда он, понурившись, рассказал ей про красивого отрока и его непонятные речи.

Сестра сразу догадалась, что был тот отрок сам заарин-боо, великий шаман, и сказала, мол, никак нельзя его ослушаться.