Хроники Империи Ужаса. Гнев королей

– Лорд Лунью, что же за чудовище этот Избавитель? Каким нужно быть безумцем, чтобы истребить население на территории в полмиллиона квадратных миль ради того, чтобы захватить одну крепость? Он что, демон, сорвавшийся с хозяйского поводка?

– Он всего лишь мальчишка, господин. Лет семнадцати или восемнадцати, во многих отношениях вполне обычный, но слишком уж ненавидит империю.

– Ненавидит?

– Живые пленники говорят, будто он поклялся нас уничтожить.

– Думаешь, сумеет?

– Нет, господин.

– Однако начал он весьма впечатляюще, не находишь? Как долго мы продержимся?

– Два дня точно.

У него заканчиваются новобранцы.

– Предоставляю дальнейшее тебе. Продолжай тянуть время. Мы уже достаточно его выиграли для Северной армии. Теперь, боюсь, мы выигрываем его для Ляонтуна.

Вздохнув, Тасифэн уставился в пол.

– Как прикажешь, господин. Господин… возможно, тебе стоило бы теперь связаться с лордом Го.

– Лордом Го? Я думал, его отстранили от власти.

– Не знаю. – Тасифэн пожал плечами.

 – Может, и так. Мы с ним не общались.

Шикай в последний раз окинул взглядом крепость, пребывавшую в ужасающем состоянии. Ведьма то и дело швырялась голубыми яйцами. Он подозревал, что слова Тасифэна о двух днях выглядят чересчур оптимистично.

Они с Панку спустились в глубокий подвал, к порталам. Как обычно, через них переправляли раненых.

– По крайней мере, им удастся спастись, – заметил Шикай. – Это последнее место, куда сумеет добраться Избавитель. Никому не придется бессмысленно держать оборону до последнего.

– Надеюсь, господин, – ответил Панку. – Было бы жаль их потерять. Семнадцатый – хороший легион.

10

1016 г. от О.И.И.

Пожар на востоке

Непанта сидела у окна, глядя в никуда. Приближающиеся роды лишь усугубляли ее желание уединиться и уйти в себя. Она много плакала, беспричинно огрызалась на других. Глядя на свой огромный живот, она ненавидела себя за собственное уродство и за то, что приносит очередное дитя в этот безжалостный мир.

Бывали минуты, когда она проклинала растущего внутри нее маленького паразита. Бо?льшую часть времени она либо жалела себя, либо предавалась навязчивым мыслям о потерянном сыне.

У нее почти не осталось силы воли. Она делала все, что говорил ей муж или о чем просили служанки. Даже попытка заговорить с кем-то была для нее немалым достижением.

В подобной апатии она пребывала уже давно – после смерти первого мужа и потери сына.