Следы со свастикой

– Что происходит?

– Так это самое, товарищ майор… – промямлил прыщавый ефрейтор. – Там сволочи в больнице, власовская банда. У лейтенанта Гомулова есть приказ командира полка – кончить всех предателей без суда и следствия.

– А голова у вашего лейтенанта есть? Отойди, боец, а то я тебя сам отшвырну. Прекратить! – разнесся по коридору свирепый вопль. – Отставить немедленно! Контрразведка СМЕРШ! Старший, ко мне!

Лекарств и персонала здесь действительно не хватало. В коридоре с высоким потолком царил убийственный запах гноящихся ран.

Двери в палаты были распахнуты. Мест там не хватало, койки стояли и в коридоре. Некоторых раненых власовцев автоматчики уже расстреляли. Кровь проступала через бинты, и нельзя было понять, свежая ли она.

Дальше по коридору стонали люди. Одного несчастного красноармеец вытряхнул из кровати, прежде чем застрелить. Размотались бинты, мужчина полз по полу, держась за живот.

Перед глазами Влада мелькали бледные лица медсестер и санитарок. Показался хромой пожилой мужчина в медицинском халате.

Хоть персонал не постреляли эти кретины!

Окрик подействовал, стрельба оборвалась.

Сотрудники мялись у Брагина за спиной. Собственного мнения о происходящем они не имели или берегли его на крайний случай. Проблема деликатная. Все ли позволено русскому солдату, имеющему право на месть?

Автоматчики застыли. На их лицах читались досада и раздражение. Пристрелить они успели немногих. Раненые в большинстве были не ходячие, прикованные к кроватям.

Многие без сознания, другие – в полузабытьи. Они не понимали, что тут происходит.

Брагин заглянул в ближайшую палату. Посреди помещения застыли два бойца, опустили автоматы, обнаружив на пороге целого майора. Стена была забрызгана кровью. У окна стояла медсестра с прижатыми к губам ладонями. Она тряслась от страха.

– Пошли вон! – заявил Брагин и поморщился.

Автоматчики вышли из палаты.

Двух или трех власовцев они, похоже, пристрелили. Остальные шевелились, стонали.

Грузно поднялся и сел на кровати мужчина в рваной пижаме с забинтованной головой. Он сжал ладонями виски, стал раскачиваться.

В палату вкатился хромой врач, стал наезжать, изливать поток слов. Он вспотел, через слово покашливал. Ханна, стоявшая сзади, стала переводить, но Брагин отмахнулся. Мол, и так все ясно.

– Марецкий, убери этого мужика, только без грубостей.

Пожилого доктора сменил взволнованный лейтенант Красной армии.