Служили два товарища

– Понял! До встречи на базе?

– Да! Теперь уже в батальоне.

Неверов отключил станцию. Из проема трещины вышел рядовой Муразов:

– Товарищ капитан, рядовой…

Капитан махнул рукой:

– Отставить доклад! Собери гранаты, пойдем наверх! Вот только перекурю! Курить хочется, нет сил!

Солдат присел перед офицером на корточки:

– Неужели все кончилось, товарищ капитан?

– Здесь да! Кончилось! Но это не последний наш бой, Ашир! Тебе сколько еще служить?

– Год!

– Год – это много!

– Ребят, что погибли, жалко.

Раненный в шею Нестеров Игорек умер.

– А Строгин знал, что погибнет!

Муразов удивленно уставился на командира:

– Не понял?! Как это знал?

– Предчувствовал смерть! Он сам мне говорил, что сегодня его убьют. Вот и погиб.

– Ничего не понял!

– Не надо думать о смерти, Ашир! Надо гнать от себя даже мысли о ней! Драться до конца, не сдаваться. А Строгин без боя сдался!

– Кому?

– Смерти! Но хватит болтать. Пошли наверх! Вперед. Я за тобой!

Оглянувшись на поле боя, изрытое воронками от попадания неуправляемых реактивных снарядов вертолетов «Ми-24» и усеянное изуродованными, обезображенными трупами душманов, капитан двинулся следом за солдатом.

Абдулла Закар видел, как бесславно закончился бой его душманов с советскими солдатами. Бандиты не успели задымить ущелье с перевалом, и вертолеты огневой поддержки на куски разнесли всех его подчиненных. И даже расчеты минометов Амина накрыли на плоскогорье. Никого проклятые неверные не выпустили из района Матлинского ущелья.

В живых остался один Закар. Проводив ненавидящим взглядом вертолеты, направившиеся на запад, Абдулла зло сплюнул на камни.

В Пешавар ему хода не было. Там не простят гибели отряда. Не простят Нурияра, караван которого он должен был защищать и не защитил. Умирать же от рук палача Рабани в Пакистане Закар не собирался. Надо затаиться, пусть его считают погибшим вместе со всеми. Благо, где укрыться, у него было. В одиноком горном кишлаке имелся дом, один из четырех, где его ждала молодая красавица-жена.

В кишлаке Абдуллу не сдадут. Там его боятся. Да и сдавать некому. Поблизости ни русских, ни своих. Бывших теперь уже своих. Да, он потерял большие деньги, но сберег главное – жизнь. А что ждет в будущем? Об этом ли сейчас думать? Время все расставит по своим местам. Еще раз сплюнув на камни, сгорбившись, Закар побрел к склону малого перевала. До заброшенного в горах кишлака ему предстояло пройти почти семьдесят километров.