Смерть прототипа

– А в предполагаемые дни убийства тоже приезжала? – подал голос Калев.

– Нет. Была тем летом, и этим тоже.

– Проверяли?

Андрес даже обиделся.

– За кого ты нас принимаешь?

– А мотив у этих женщин был?

Андрес вздохнул.

– И да, и нет. Видишь ли, в чем дело. Роосте не повезло, он ровно год не дотянул до парламентской пенсии. Но после смерти его иждивенцы имеют право на пенсию потери кормильца.

– Разведенные жены тоже? – удивилась Диана.

– Они нет, но дети. Итого четыре ребенка, с женой – три, с любовницей – один.

Кстати, все четверо – девочки. И вот они, вернее, трое из них, те, кто еще не совершеннолетние, имеют. Пенсия – тридцать процентов от парламентской зарплаты.

– Каждой по тридцать процентов? – Диана была потрясена.

– Каждой.

– И сколько она, эта парламентская зарплата?

– Около двух тысяч евро.

– То есть, каждой по семьсот?

– То есть.

– Ничего себе! Мне бы такие денежки.

– И ты бы согласилась ради них выйти замуж за этого урода? – с укоризной в голосе произнес Калев.

– Нет, – ответила Диана кротко.

Но в душе у нее все клокотало – ну и страна! Старикам за квартиру нечем платить, а этот… Однако, тут же она обуздала себя. Она кто здесь? Гостья. Вот и сиди, и помалкивай.

– А как репрессированный он какие-то преференции имел? – спросил Калев.

– Имел, но это так, мелочь. Небольшое ежегодное пособие и право бесплатно посещать музеи.

Диана хихикнула.

– Сам он экспонат. Но когда его репрессировать успели? Ему что, сто лет?

– Калев имел в виду не сталинские репрессии, – пояснил Андрес.

– А что, есть и другие?

– Он же сидел. Как диссидент.

– Ах да! – вспомнила Диана. – Долго?

– Кажется, полгода. Началась перестройка, и всех быстро выпустили.

– А какого они возраста, эти девочки? – вернулся Калев к главной теме.

– Старшей двадцать пять, окончила университет, кстати, в Таллине, и осталась тут, к маме вернуться не пожелала.

– К отцу она ходила?

– Нечасто. Когда что-нибудь было нужно.

Папа, у меня куртка износилась, хорошо бы купить новую, а зарплату я всю потратила. Не поможешь?

– Помогал?

– Иногда помогал, иногда нет. Он-то сам нежирно жил. Питался надеждами на богатое пенсионное будущее.

– Чем он вообще занимался? Как-то я совсем потерял его из виду.

– После того, как его политическая карьера завершилась, он создал фонд репатриации.

Калев, как раз собравшийся сделать глоток чаю, поперхнулся.

– От слов к делу.