Убийство на острове Родос

– Вы меня извините, – проговорила она негромко, – но я должна. Позавчера, – объяснила она. – Я видела ее позавчера вечером. В коридоре. Моя комната рядом с той, которую занимает господин Янус. Я вышла, чтобы поставить чайник, и встретила его с этой дамой, он отпирал свою дверь.

Позавчера! Это как раз в тот вечер, когда они сидели в ресторанчике в Старом городе, сообразила Диана. А потом, значит, пришли сюда. Но ведь труп не мог пролежать за домом целый вчерашний день так, чтобы никто его не видел… То есть Янус тут не при чем… Хотя кто сказал, что визит блондинки не мог повториться вчера?

– Что скажете? – спросил грек побледневшего Януса.

– Да… Я… – Янус сглотнул слюну, он явно струсил, Янес он Янес и есть, подумала Диана. – Я ее не сразу узнал… Действительно, мы виделись позавчера.

– А вчера? – спросил полицейский или не полицейский быстро.

– Нет!

– Вы знали ее раньше? – продолжал спрашивать грек. – Или познакомились здесь?

– Я?… Нет… – пробормотал Янус.

 – Тут…

Диана поняла, что он врет, Калев, наверно, тоже, потому что он сдвинул брови, бросил на Януса скептический взгляд и поинтересовался небрежным тоном:

– А от чего, собственно, она умерла?

Греки переглянулись, потом тот, что задавал вопросы, сказал:

– Не вижу причин скрывать это от вас. По всей видимости, она упала сверху. Вон оттуда.

Он ткнул пальцем туда, где двадцатью метрами выше, предваряя пролегавшую на очередном уступе петлю шоссе, ведущего к акрополю, почти нависала над левой стороной дома небольшая, огороженная перилами терраса.

Скала под ней изобиловала острыми выступами, и Диана содрогнулась, одновременно испытывая облегчение. Свалилась с обрыва! То есть это не убийство, а несчастный случай, тоже не очень приятно, но не сравнить… Она снова посмотрела на Януса, у того был глупый вид, еще бы, стоило врать, когда…

– Интересно знать, как человек может отсюда свалиться, – сказал Калев.

– Допустим, она загляделась на море, – уронила Диана рассеянно.

Сама она не могла оторвать глаз от открывавшегося с терраски пейзажа. Зрелище действительно завораживало, острый конец острова вдавался в синеву, обтекавшую его с двух сторон, синеву двух морей. Ближнее, слева, Эгейское, темное, чернильного оттенка вдали, у берега переходило в ярко-бирюзовую полосу, набегавшую на пляж. Справа просматривалась в отдалении голубая гладь Средиземного.