Смерть под уровнем моря

Это еще больше развеселило немцев. Худощавый солдат приблизился к водителю Репнину, который машинально сжимал в руке гвоздодер, пристально уставился на эту стальную штуковину, резко выбросил лающую тираду.

– Сдаюсь, – пробормотал Репнин, опуская голову.

– Ты руки забыл поднять, – тихо подсказал ему Яша Гринберг.

Внимание немцев тут же переключилось на него. Они, не сговариваясь, уставились на парня и заулыбались. Обладатель упитанной физиономии поманил Яшу пальцем. Тот, поколебавшись, шагнул вперед, облизнул губы.

Немец пытливо изучал его лицо. На физиономии солдата образовалось что-то странное.

– Юде? – поинтересовался он.

Яша сделал выпуклые глаза и лихорадочно замотал головой.

Немцы прыснули. У них сегодня было превосходное настроение.

Неизвестно, чем закончилась бы эта вот процедура знакомства, но тут из дворцового парка донесся шум. Вокруг фонтана описывал круги еще один мотоцикл. Пулеметчик что-то кричал своим сослуживцам, махал руками. Мотоцикл завершил оборот вокруг монументальных каменных львов и покатил обратно, к выезду с дворцово-парковой территории.

Немцы спешно засобирались. Гринберга они оставили в покое. Только мордатый солдат перед уходом по-приятельски похлопал его по плечу, хитро подмигнул.

Люди в камуфляже скатывались по парадной лестнице. Заводились мотоциклы, экипажи рассаживались по местам. В смрадном дыму они уносились по парку. Колеса выбрасывали цветную гальку из пешеходных дорожек.

Вскоре гул затих. Со стороны дороги простучали несколько очередей.

Их глушила шеренга кипарисов и ливанских кедров. Потом наступила звенящая тишина. Люди облегченно выдыхали, выбирались из оцепенения.

– Неужели пронесло? – пробормотала Анна Васильевна Бахмутова. – Они уехали, да?

– Но что-то мне подсказывает, что они вернутся. Это просто разведка, основные силы еще на подходе, – убитым голосом проговорил Яков. – Послушайте, товарищи, я что, такой заметный?

– Да, Яша, ты очень заметный. Даже больше, чем ячмень на глазу, – подтвердил Репнин, с изумлением разглядывая гвоздодер, сжатый в руке.

Он покосился на женщин, попытался приободрить их улыбкой и сказал:

– Что, гражданки, перепугались? Боимся, когда страшно? Все в порядке, что вы такие неживые? Немцы как немцы, рогов на башках вроде не видно. Морды не русские, но как вы хотели? Что делать будем, Аркадий Петрович?

– Надо работать, товарищи, – сглотнув, пробормотал Шабалдин. – Никто за нас ничего не сделает. Фашисты не вечны. В отличие от искусства.