Бадхызские были и байки

Просто потому, что еще в младших классах у меня выработался настолько своеобразный стиль выполнения домашних, контрольных и иных работ, что учителя узнавали его практически с одного взгляда. Другими словами, им не приходилось долго угадывать автора…

Забегая вперед: мой отчет о полевой практике в весеннем семестре следующего учебного года засчитали как курсовую работу, без написания и обсуждения. Гельды никак не смог бы переписать себе хотя бы один абзац, даже когда я положил перед ним все собранные свои за целое лето (а не две необходимые для отчета недели) материалы…

Однако вернемся в тесный кабинет, скорее, обыкновенный чулан, который казался еще более крошечным, так как Семеныч своей габаритной фигурой заполнял его почти целиком.

К ощущению замкнутости и стиснутости добавляли свои нюансы стол, шкафы с книгами и иной бумажной канителью. Я-то по природе был в те дни и остаюсь поныне типичным закомплексованным «ботаником», шибко неуверенным в своих силах. Однако тогда сработали сразу несколько факторов, в первую очередь стремление к изучению дикой природы и неподдельный интерес к животным к куланам. И уже затем дремлющий бойцовский дух, наличие коего в себе самом я и не подозревал.

Поэтому в такой же резкой манере в запальчивости выпалил в ответ: «буду проходить практику, и желательно не в конторе!».

Забегая сильно далеко в будущее: честно говоря, только в 2023, при обдумывании сюжета для будущей книги «Бадхызские байки», слегка озадаченно застыл при странной мысли: «Может, я тогда просто оказался непонятливым упрямцем? Возможно, он просто добивался, чтобы я сбежал с практики сам? И избавил от необходимости возиться еще и со студентом, в довесок к собственным рутинным бесчисленным обязанностям?».

В то незабываемое лето 1989 Семеныч пропустил меня через ряд событий, которые каждое само по себе могли стать великолепным приключением и запомниться на всю оставшуюся жизнь.

Буквально на следующий день меня, в числе других участников, с взлетной полосы полевого заброшенного аэродрома забралневозможно тряский Ан-2.

Через неделю с рейдовой группой под руководством «Зули» (Зульфии) отправился непосредственно на территорию Бадхыза, знакомиться с землей, в последующие годы вошедшей мне в кровь и сердце, сорри за высокий стиль, уже в наземном порядке.

Через день после прибытия на кордон Кепели меня забросили на крайнюю опушку Пуль-и-хатумской фисташковой рощи со стороны кордона Кызылджар (крайняя восточная точка заповедника).