Арабский пленник. Сборник рассказов и миниатюр

Ну, бывает… не повезло, видимо…

Естественно, речь идёт не о мишленовских звёздах и асах мировой кулинарии (с их высокими гонорарами и прочее), а о простых смертных – рядовых работниках многочисленных ресторанов, кафе, бистро и столовых…

На худой конец, в конце рабочего дня всегда остаётся какая-то часть невостребованной клиентами продукции, внешний вид которых, назавтра уже будет, мягко говоря, не совсем товарный. Что-то, идёт в переработку, что-то, можно пустить на утро, а что-то – просто, списывается (остатки салатов, отварные сосиски, котлеты, которые весь день пролежали на мармите…).

В этой связи, невольно вспомнилась одна история, когда ко мне в гости приехал старший брат.

Как всегда, придя с работы, я стал разбирать сумку с продуктами, приобретенными в нашем небольшом гастрономе, по соседству с домом. А заодно, извлек сверточек из фольги, с тремя домашними котлетками и маленький пищевой контейнер, с тушеной капустой.

– Что это? – удивился брат.

– А-а… так… – замялся я слегка – Не обращай внимания. Это я с работы принёс. Кстати, сейчас перекусим, пока будет готовиться основное блюдо.

– Так ты, оказывается, «несун»! – затрясся от смеха брат, вспомнив наше советское прошлое.

– Несун… – вынужден был согласиться я. – ещё какой несун.

А вспомнил я эту историю потому, что на днях произошел ещё один забавный диалог, между нашей мойщицей Мунирой и моим напарником по цеху Володей – грузным мужчиной из Тирасполя, которому уже под «полтинник».

Мунира – это настоящий робот, который, помимо своих основных обязанностей, безропотно и безотказно помогает всем сотрудникам, без исключения. Понятное дело, каждый как может, старается отблагодарить неутомимую и добросовестную гастарбайтершу.

– Чё бы, тебе дать такое… – вслух размышляет Володя, в конце рабочего дня.

– Я салат хочу дома сделать… – подсказывает ему Мунира и тут же, скромно опустив глаза, пытается пояснить на своём неважном русском – Дай мне два огурца: один солёный, другой – «живой»!

При этом, букву «ж» она произносит как-то по-особенному, на восточный манер (своеобразный симбиоз букв «ч» и «ж»).

Пока Володя, вытаращив на неё глаза, силится напрячь свои мозги, я, не удержавшись, громко роняю:

– Мунира, отстань от Володи: у него там уже, давно, не «живой», а мертвый огурец…

В следующую секунду, взрыв хохота сотрясает театральную столовую.