Солдаты необъявленной войны

И парень хороший, стоящий, грамотный, офицер толковый и бесстрашный! Жаль терять такого! А замполит уперся, на увольнении настаивает, хотя сам, как, впрочем, и я, близко пороха не нюхал!

Командир спецназа предложил:

– Так переведи куда-нибудь лейтенанта своего. Или связей не хватает? Могу помочь.

– Не все так просто, Андрей. Дубов, фамилия лейтенанта, согласен только на перевод в Чечню, а замполит против.

Кудреев удивился:

– Почему?

– Как я думаю, этот конфликт заму по воспитательной очень на руку! На нем он очки зарабатывает, принципиальность показывает.

Ему, видите ли, прошлые заслуги офицера по барабану. Главное, что в настоящем. С этим конфликтом Кравцов почти постоянно общается со своим воспитательным начальством. Он заметен, о нем знают. Глядишь, и рванут вверх по должностной лестнице.

– А лейтенант твой что, не понимает этого?

– Черт его знает! Но делает все против замполита. Короче, кишмиш получился, который мне порядком надоел.

Замполит очки набирает, меня за дисциплину сношают, а Дубов ходит под угрозой увольнения. А лейтенанту служить надо. Но давай сменим тему. Это мои проблемы, мне их и решать.

Командир спецназа пожал плечами:

– Проблемы твои, спору нет, но грязно все это как-то.

– Кто бы спорил. Вот у вас в спецназе я что-то замполитов не наблюдаю.

– А на хрена они профессионалам?

– Вот именно! Только, по-моему, они и вообще-то никому на хер не нужны! Допускаю воспитателя в роте.

Там он нужен. А выше? Нет, балласт ненужный.

Кудреев улыбнулся:

– Ты, Диман, об этом в штабе вышестоящем не скажи.

– Да что я, не понимаю?

– Вот и хорошо! А лейтенанта своего сведи со мной. Поговорю я с ним. Может, решим что-нибудь.

– К себе возьмешь?

– Ну, этого я сделать при всем своем желании не могу, но мысли насчет твоего боевого Дубова кое-какие имеются.

– Хорошо. Он с завтрашнего дня должен быть на полигоне, как вернется из командировки, так и приведу его к тебе.

– Договорились! Наливай!

Выпили по третьей.

На этот раз, не чокаясь, как положено, – за тех, кто сложил свои головы на полях многочисленных сражений, развернувшихся в бывшей единой стране на рубеже веков. После четвертой и последней Кудреев спросил:

– Дима, ответь мне на один вопрос.

– Догадываюсь, о чем хочешь спросить. И удивляюсь, почему не сделал этого раньше.