Бухарские миражи

Надо же: ещё один смысл!»

Я шёл по направлению к главной дороге и в такт своим шагам неустанно повторял:

Гар дар Ямани бо мани – пеши мани,

Гар дар пеши мани бо ман наи – дар Ямани.

(Будь /ты/ хоть из Йемена, но если разделяешь мои мысли – ты рядом со мною,

Если же /ты/ сидя рядом со мною, не разделяешь моё учение – ты далёк от меня настолько, как Йемен.)

Медресе Абдулазиз-хана

Медресе Абдулазиз-хана, (XVII в.)

Этот памятник средневековой архитектуры занимает особое место не только по своему значению и богатству художественной отделки, но ещё и потому, что дорог одному из авторов данной книги, которому довелось здесь проработать почти 5 лет в качестве бармена восточного бара, в те далёкие теперь уже времена, когда ещё здравствовал Советский Союз.

Но вначале, небольшая историческая справка.

Медресе было воздвигнуто в 1651—1652 годах пятым (по счёту) правителем из династии Джанидов (Аштарханидов) – Абдулазиз-ханом (1645—1681).

Составляет «кош» (т.е. парный ансамбль) с медресе Улугбека, построенным, кстати, в начале ХV века и являющимся одним из самых древних из сохранившихся трёх медресе, построенных внуком Тамерлана – правителем и учёным-астрономом Улугбеком.

Вход отличается своим высоким и богатым внешним орнаментом, в котором впервые была использована желтая краска. При оформлении медресе использовались самые разнообразные приемы: резная черепица и резная мозаика, рельефная майолика, резной мрамор, алебастровая фреска, позолота.

Медресе считается вершиной достижений среднеазиатского зодчества, вопреки традициям чисто орнаментального декора, стены расписаны изображениями цветов, деревьев, пейзажами и даже изображениями драконов и птицы Симург.

Однако, весь этот новодел заиграет своими прежними яркими красками лишь в начале ХХI века, когда власти догадаются, что эти уникальные шедевры архитектуры нуждаются в реставрации с тем, чтобы приносить немалую прибыль государству.

В советскую же эпоху, все эти памятники выглядели скромнее, но – натуральнее.

Дженькуе бардзо

Именно таким образом, польские туристы высказывали свою благодарность мне, – бармену восточного бара – утолив свою жажду холодным напитком в знойный бухарский полдень, когда температура в тени доходила до +45 градусов по Цельсию.