Спорим?

Витаешь в своей реальности, не замечая проблем других.

– Может, это ты не замечаешь чужих проблем? – приподнял брови Андервуд. – Я тебе открыться пытался, а ты про свои проблемки мне…

– Хочешь, чтобы я стала твоим личным психологом? Легко. Что угодно за деньги, знаешь же, – съязвила я.

– Что угодно?

– Да. Только цену назови, – я поднялась с пола и скривилась. – Наверное, так и думаешь. И будешь прав. Но есть что-то, что тебе не купить.

– Будешь затирать про чувства, да? Слышал уже.

– И? Будешь спорить?

– Нет.

Я еще раз нажала на кнопку вызова помощи.

– Тебе стоит помолчать, иначе мы точно не выйдем вдвоем, – уже более холодным тоном бросила я.

– Ты быстро становишься агрессивной. И быстро успокаиваешься, – заключил он. – Отличительная черта всех в Клетке. И все угрюмые.

– Сложно смеяться, когда тело покрыто синяками, знаешь ли, – скривилась я, неосознанно касаясь едва зажившего синяка. Он перестал болеть, теперь лишь слабо пульсировал.

– Судя по вашей аптечке…

– Не у всех в Клетке есть деньги на лекарства и мази. И на врачей. Мне очень повезло с Тео.

– Нельзя сказать того же о нем, – фыркнул Джейс. – Ты как бесполезный балласт. Не смей обижаться. Я называю вещи своими именами, – продолжал рассуждать Андервуд.

– У тебя нет друзей, потому что ты не затыкаешься или…

– Я просто слишком хорош.

– Или это из-за твоего огромного эго? Видимо, смесь.

– А у тебя почему друзей нет?

– С чего это? А Тео кто, по твоему?

– Всего один.

– Ты, видимо, ничего не понимаешь в дружбе.

И, сказав это, я поняла, насколько все плохо. Джейс неопределенно пожал плечами и отвернулся. Я вглядывалась в его силуэт, изо всех сил стараясь отогнать от себя противное чувство жалости. Чувство понимания и желание помочь. Как можно испытывать жалость к нему? Мне не доставляет удовольствия чужая боль. Кому бы она ни принадлежала. И я знаю, что не справилась бы со всем, что так навалилось на меня, без Тео или мамы.

– Сколько можно ждать? – простонал Андервуд, съезжая по стенке на пол. – Почти час…

– Опять «почти час»?

– Пятьдесят минут, – вздохнул Джейс. – Почему мы не можем поговорить нормально?

– Я не знаю, почему ты не умеешь нормально разговаривать. Любой диалог скатываешь к себе.

– Возношу, – засмеялся он, но тут же фальшиво покашлял. – Ладно.