Космические приключения доктора Кинни

Я увидел, что он искренне признает мои способности; и если раньше он завидовал мне, то теперь гордился тем, что я добился такого успеха, и утверждал, что это его собственные мозги действуют через мое тело.

Я позволил ему потакать своему тщеславию. Я не обижался на него, пока он учил меня. По правде говоря, он так охотно пополнял мой запас знаний, так стремился заполнить мою голову тем, что заполняло его собственную, что временами я был вынужден удерживать его, чтобы не утомить.

Моя мать была против всего этого.

– Парень не нуждается в твоих хитростях, – говорила она. – Он не мальчишка, он мужчина и достойный сын своей матери.

– Да, – лукаво сказал мой отец. – У него есть твои мускулы и мужество. Слава Йону, у него нет твоей пустой головы!

Тогда она бросилась на него. Если бы она схватила его, то непременно уничтожила бы, такова была ее ярость; а потом она оплакивала бы свою глупость и, может быть, причинила бы себе боль, так как очень любила его. Но он вовремя отступил в сторону, и она врезалась в стену позади него с такой силой, что на какое-то время потеряла сознание.

Я хорошо это помню.

И все же, отдавая должное, я должен признать, что во многом обязан этому седобородому звездочету Маку. Но для него, пожалуй, имя Строкора мало что значило бы, ибо именно он дал мне честолюбие.

Воистину, необычна была моя первая встреча с ним. Теперь, когда я встряхнул свою память, мне кажется, что по этой же причине произошло еще нечто подобное.

Любопытно, но я не вспоминал об этом уже много дней.

Да, это правда: я встретил Мака в то самое утро, когда впервые положил глаз на девушку Аве.

Я тогда возвращался с северных земель. До Вламы дошел слух, что кто-то из жителей снежной страны видел одинокий экземпляр муликки. Но это был всего лишь слух. Никто из живущих не помнит, когда была сделана резьба на Доме Учения, и все мудрецы говорят, что уже много лет по миру не бродит ни одно существо, кроме человека.

Но я был молод. Я решил во что бы то ни стало отыскать это существо, и только проплутав много дней по снегу, я проклял свою невезучесть и повернул назад.

Я шел пешком, так как дорога была слишком трудной для моей колесницы. Не успел я выйти из этой глуши, как с высоты увидел группу людей, поднимавшихся из долины. Не зная, друзья они или враги, я спрятался у тропы, по которой они должны были подниматься, ибо устал и не желал ссор.