Повелитель смерти и Королева жизни

Ван Эммон включил свет на стенах прихожей и обнаружил на полке в одном конце аккуратную стопку этих маленьких катушек, всего одиннадцать штук. Он рассовал их по карманам. Больше ничего не было.

Джексон и Кинни стали уходить. Они отступили в главную комнату настолько далеко, насколько позволяли телефонные провода. Геолог все еще держался в стороне.

– Пойдемте, – беспокойно сказал доктор. – Становится холодно.

В следующую секунду они остановились, нервы были на пределе, услышав странное восклицание Ван Эммона.

Обернувшись, они увидели, что он направляет свой фонарь прямо в пол. Даже в этом чужеродном скафандре его взгляд выражал ужас.

– Смотрите сюда, – сказал он негромким, напряженным голосом.

Они подошли к нему и инстинктивно оглянулись, прежде чем посмотреть на то, что было в пыли.

Это оказался отпечаток огромной человеческой ноги.

*****

Первое, что услышали исследователи, сняв скафандры в космическом корабле, – ликующий голос Смита. Он был слишком оживлен, чтобы заметить что-то необычное в их действиях; он почти пританцовывал перед своим стендом, где стояла неизвестная машина, теперь уже реконструированная, подсоединенная к небольшому электродвигателю.

– Работает! – кричал он. – Вы вовремя пришли!

Он стал возиться с выключателем.

– Ну и что? – заметил доктор тем спокойным тоном, которого он придерживался в тех случаях, когда Смита нужно было успокоить. – Что он будет делать, если запустится?

Инженер смотрел словно в пустоту.

– Что… – опомнившись, он взял наугад одну из катушек.

 – Здесь есть зажим, как раз подходящий по размеру, чтобы закрепить одну из них, – объяснил он, устанавливая ленту на место и продевая ее свободный конец в петлю на катушке, которая выглядела так, словно была специально для этого сделана. Потом он осторожно поставил между собой и аппаратом небольшую приставную доску и, взяв в руки длинную рукоять, пустил ток.

На мгновение ничего не произошло, кроме гудения мотора. Затем из механизма послышался странный шелест листьев, а следом, без всякого предупреждения, из большого металлического диска раздался высокий писклявый голос, гнусавый и пронзительный, но явно человеческий.

Слова были неразборчивы. Язык был совершенно не похож на тот, который когда-либо слышали на Земле. И тем не менее, осознанно, хотя и с некоторым скрежетом, голос продолжал, по всей видимости, декламацию. Были модуляции, паузы, предложения, но, похоже, все абзацы были короткими и по делу.