Спецназ своих не бросает

Абдель хитер и коварен, как змея, но мы должны переиграть его.

Вьюжин пожал плечами:

– Должны! Посмотрим, как сработаемся с янки. У меня к ним отношение плохое. Суют свой нос везде, где только можно, получают по нему, а потом помощи просят. Втихаря. Мы им поможем, они нам в ответ очередное паскудство через своих марионеток. Лично я, будь на месте нашего руководства, послал бы их подальше. Заварили кашу в Афгане, сами ее и расхлебывайте. Мы же расхлебали, а они, американцы, духам помогали. Теперь же помощи против своих выкормышей просят!

Шаповалов ударил ладонью по столу:

– Эмоции, Игорь Дмитриевич, попрошу оставить при себе, равно как и отношение к американцам.

Хотите вы того или нет, но вам предстоит работать вместе. От этого не уйти! На этом, считаю, совещание можно завершить. Вопросы по существу акции будут?

– Нет! Все ясно! – ответил майор.

Шаповалов произнес:

– Что ж, тогда возвращайтесь в часть и готовьте группу к вылету!

Вьюжин вышел, оставив в кабинете Клинкова генерала Шаповалова и командира отряда.

На улице сел в «УАЗ» связи, завел двигатель и направил машину к расположению батальона.

Прибыв в часть, офицеры и прапорщики группы разместились в курилке перед казармой, где дислоцировался спецназ. Им предстояло дождаться командира. Закурили. Лебеденко взглянул на прапорщика Дубова:

– Дуб! Помнится, перед операцией «Дивизион» ты что-то о свадьбе с Натальей говорил? Или я ошибаюсь?

Прапорщик, желавший избежать подобного вопроса, так как он и ему не давал покоя, тем не менее был вынужден ответить, зная, что если Лебеденко пристанет, то просто так не отвяжется.

Такова уж натура у старшего лейтенанта.

– Говорил, ну и что?

– Как это что? Когда гулять будем?

– Не волнуйся, Андрюша, наступит время, погуляем.

Мамаев одернул напарника:

– Чего к человеку пристал? Когда решит жениться, тогда и будет свадьба! Он сам об этом объявит. Ты лучше скажи, почему сам бобылем ходишь?

Лебеденко усмехнулся:

– А куда мне спешить? Жениться в двадцать три года? Извини, командир, но я не Дуб, в смысле прапорщик Дубов! Я лет так до тридцати погулять еще думаю!

Гончаров буркнул:

– Если доживешь до этих тридцати лет! С нашей-то работой!

Но испортить настроение Лебеденко было практически невозможно.

Он охотно согласился с Гончаровым:

– Естественно, Саня, если доживу! И это, кстати, вторая причина, почему я не хочу связывать себя семейной жизнью.