Семь минут вечности

Так или иначе, мир, жизнь, бытие всего лишь привидение, глюк, сон. Только первый случай создания мира, избиениями, всё же – как порождение ещё более раннего мира, я умер, и всё затем приснилось; второй, если Аз есмь Сознание бестелесное – изначален, первичен и единственен, меня и не было в принципе, как и мира, который мне мерещится.

У более раннего мира, породившего меня, в первом случае, наверное, тоже есть свой, первичный создатель, но он меня не интересует, т. к. он в моём мире не участвует, если я его породил.

Или участвует? Кому в моём мире молятся все те, кого я придумал? Мне? Или создателю предыдущего мира? Сам я настолько абстрагировался от самого себя, что и не разобрать, что подо мною подразумевается. Кому молюсь я сам?

Есть ли смысл молиться самому себе? Разумеется, есть. Например, я вчерашний не так силён и умел, как завтрашний. Но у завтрашнего есть одно преимущество – машина времени и он может прилететь оттуда и мне вчерашнему или сегодняшнему помочь, если я его позову, т.

 е. буду ему молиться, призывать, благодарить или восторгаться им.

Весь мой удачный суицид, особенно алкогольные запои, это попытки проснуться, выйти из зоны комфортабельных, фешенебельных апартаментов дрёмы в реальность. Потому что моё сознание отказывается признавать имеющуюся реальность, сон, за таковую. Если же она всё же единственная реальность, то мне она такая не нужна. Реальность, где все те, кого я люблю, дети, родители, друзья, хомячки, череда жён и любовниц, мужей и любовников, аквариумные рыбки, любимые котики и пёсики проживут ужасную страшную жизнь, полную разной фигни, страданий, ЖКХ, ЖКТ, труда и болезни, кем бы они ни были, мясоедами, веганами или бреторианцами, и умрут навсегда, такая реальность мне не нужна.

В любом случае суицид неизбежен. Потому что не интересно. Если смерть, стирание, есть, то ничего и никого в перспективе, а значит и по факту, нет. Если кто не вечен, того и нет вовсе:

«Чему вовсе не быть, так того не сгубить,

а чего не сгубить, тому нету конца на Земле»[15 - Э.

 Шклярский, гр. «Пикник», 2001 г. – «Египтянин»].

Отчего-то я сам для себя придумал такую догму и никак не могу от неё избавиться как от наваждения.

И не понимаю, кто я в данный момент времени, мужчина или женщина, так как это акциденции, случайности, присущие времени, ничего общего не имеющие с константой, постоянством, вечностью.