Семь минут вечности

16:7 – «если Я не пойду, Утешитель не приидет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам»]. Своим уходом Иисус покажет, что всё во власти Вседержителя. Сам же Иисус, как и все прочие, всего лишь Его дети, кирпичики в стене мироздания.

– «Экспериментатор движений вверх-вниз

Моделирует новые модели сознанья,

Он идеально выбрит, подтянут и строг

Он несет свой кирпич к алтарю мирозданья»[85 - Константин Кинчев (Панфилов) и гр. «Алиса», альбом «Энергия», 1985 г. – «Экспериментатор.]

4

08:08

В его возрасте я начиталась Платона и мечтала о смерти без сновидений как о лучшем, что может быть в жизни.

Это и привело меня к тому, что я вскрыла себе вены в 20 лет. С 16 до 20 тусовалась с поэтами, музыкантами и прочими «тунеядцами творческих профессий», как они себя сами шутливо называли. Влюблялась. Совокуплялась. Бросала и была брошенной.

У себя в комнате, над железным эмалированным тазиком распорола всю левую руку поперёк. Тогда ещё не знала, что надо вдоль резать и желательно на обеих руках для достижения целесообразного результата.

Когда узнала, то уже не резала, охладела к этой теме.

Сидела, смотрела, как кровь выплёскивалась из вен в тазик и на пол, потом потеряла сознание. Очнулась в больнице, уже зашитая, видимо, родители, против обыкновения зашли в комнату, и нашли меня на полу в луже крови. Услышали шум падения и грохот тазика? Надо бы спросить, как дело было. Странно, что ещё не спросила.

Дурная кровь вышла, осталось немного хорошей, на рассаду, и я закончила философский факультет, вышла замуж, создала пятерых детей, родила четырёх, подняла свой бизнес – вместе с мужем открыла пару магазинчиков веганских продуктов в разных концах нашего городка, прежде всего для того, чтобы семью правильно кормить.

Теперь вот думаю, не снится ли мне это всё, когда узнала о теории, или аксиоме «семи минут», что так же соответствует догме «смерти нет». Может я всё-таки умерла, когда веники покоцала[86 - Сленг – вскрыла вены. ]?

Сейчас, глядя на детей и ожидая каждую секунду, что их может не стать, понимаю, легко могу убить себя, если это случится хоть с одним из них. Но тут же спохватываюсь, что для остальных должна остаться жить. И вспоминаю, что одного уже нет, пусть я его и не родила, но носила в себе. И хочется умереть. И хочется жить. А если вдруг все дети погибнут, то точно убьюсь. А как же муж и родители? Да, что-то слишком много причин, чтобы остаться.