Алиса и Любовь

Смотри в мои глаза. Она испуганно отвела глаза. Из глаз ее покатились слезы. Возникли драконы, похожие на динозавров. – Мы боги войны… – А я тот, кто дал вам право называться ими. Откройте свои пасти. Они раскрыли… Я сломал им зубы. – Войны не надо больше. И их розовые язычки лизали мою шею. – Вы служите теперь разоружению, и если надо карать тех, кто допустил войну, пусть они во всех временах рождаются девочками, с добрыми сердцами.

… Возникла каменная стена в образе. – Если ты Бог, что это? – Я разломал угол.

 – Вот краеугольный камень преткновения. Я оставлю его себе – Свет Солнца, сердце Галактики осветил лик ваш. Больше не будет Земля злой, она будет доброй…

– А выше, можешь показать?

Возникла Игла. Я проткнул ею Небосвод, открылся Космос, с мириадами звезд. – А дальше? – Я проткнул Космос. – Видите, Боги творят новые Галактики. – Я проткнул и живая Мадонна светит, улыбаясь с Неба. В синем небе возникла Золотая музыкальная Труба…

… А вот вам и Рай, видите, прекрасные и дивные плоды, и Ева, обнаженная среди них, и Адам грустный.

Они ждут вас, когда вы отвернетесь от оружия в сторону Любви – это и есть Рай. На этом мои видения пусть закончатся…

* * *

… Однажды утром я проснулся, голова ватная, какие-то обрывки сна… – Мариета, – говорю, – странный сон приснился мне, девушка по имени Звездочка, Австрия. Все это – ерунда какая-то, идиотский сон…

* * *

… Лошадь и мул повернули назад. Санчо Панса был грустен. Ветряная мельница скрипела, но не вращалась.

Ее скрип услышал пастух и подкинул хвороста в костер. Искорки засверкали в темном небе, и пастух взглянул на Луну: – Почему я одинок, – подумал он, и корова замычала в ответ. – Видно пришло время телиться, – подумал он.

… А парень на сцене из-под гипноза очнулся сам и помнил только одно – ему надо на могилу своей матери…

Ереван, январь, 2000 г.

Часть 2

Ты и я

… Рельсы начинались из ниоткуда и шли в никуда. Туман блестел капельками на шпалах, в черной мазутной накипи, в серых холодных облаках, в очертаниях непреступных гор и в мокрой листве, которую продирая, я пробирался…

Я опустился на колени перед рельсами, взглянул вверх и вниз, потом налево, где не было конца и направо, где также его нет и горько усмехнувшись, положил подбородок на мокрую шпалу, а шея моя прижалась к холодному металлу рельс… И, словно услышав меня и сжалившись над моими страданиями, вдалеке засвистел поезд, мчавшийся с бешенной скоростью.