А утром пришел Фо…

Но что там рука… Все тело начкара походило на кровавую кашу!

– По-хорошему, его бы в госпиталь отвезти, – вздохнул Антон.

Шурович приподнял трубку на пульте. Покачал головой.

– А если связь с частью так и не наладят? – спросил он.

– Тогда вариант только один, – ответил Трошников. – Завтра часов в семь вечера из части прибудет новый караул.

– Блин, да капитан же, может, не дотянет до смены-то! – вскричал Шурович. – Надо что-то делать!

Он снял китель и принялся рвать его на бинты.

– Ну, что ты стоишь? Что? – закричал он на Трошникова.

– Кажись, все, – тихо сказал тот, уронив руку капитана.

– Что значит «все»? – захлопал глазами Шурович.

– Помер.

– Как помер? – Шурович прижался ухом к окровавленной груди. И вдруг принялся неистово трясти начкара за плечи: – Товарищ капитан! Товарищ капитан! Да скажите вы хоть что-нибудь!..

– Шур… – Трошников положил ему руку на плечо. – Оставь.

Шурович опустился на пол у кровати, вцепился пальцами в свою длинную светлую челку.

Трошников стоял рядом, молча глядя на мертвого начкара.

– Они нас теперь всех так? Да? – вскинул голову Шурович.

– Кто «они»? – мрачно спросил Трошников.

– Они! Не знаю кто! Тот, кто сделал это с ним, с Провиным, с Рыбалкиным. С… с остальными пацанами!

– Мы еще не знаем, погибли те, что ушли на посты, или нет, – тихо заметил Трошников. И в голосе его было мало надежды.

В комнату вошел Сычев и встал, прижавшись к дверному косяку.

– Не могу быть там один, – тяжело дыша, сказал он.

 – Да и вообще, по-моему, нам лучше держаться вместе. Иначе эти зверюги нас поодиночке поубивают.

– Какие зверюги, Бык? – вскричал Трошников. – Ты о чем вообще? Нет тут никаких монстров! Это все бред!

– Бред, да? То есть на меня, как и на капитана, по-твоему, бред напал? – холодно оборвал его Сычев.

Трошников замолчал.

– Я не знаю, что это было, – почти шепотом продолжал Сычев. – Какая-то склизкая тварь. Набросилась на меня откуда-то сверху. С козырька караулки. Помню только зубы, огромные.

Еще щупальца были… Липкие, холодные…

Сычев скривился от отвращения.

– Серега, ну что ты несешь? – не выдержал Трошников. – Тут и так тошно.

– Но я серьезно! – Сычев побледнел, его затрясло. – Оно… Оно обвило меня. Что-то сунуло мне в рот…

– Ладно, все, прекрати! – оборвал Трошников. – Уж не знаю, что тут на самом деле происходит, но ясно одно: кто-то жестоко вырезает наш караул! Грабители там, или террористы… Не важно, кто и зачем.