Идеальный мир Антония Атропина

Катя же долго лежала, глядя в потолок. Порой она закрывала глаза, и на ее лице появлялась мечтательная улыбка. «Бывает же у кого-то такая любовь! И почему некоторые ее не ценят?» Она представляла себе Антона – почему-то высоким атлетически сложенным темноволосым красавцем, одетым в костюм дворянина XVI века, словно сошедшего со страниц Шекспира, и Александру – даму в белом пышном платье с надменным лицом Снежной королевы. «А если б на ее месте была я? Ни за что бы не упустила своего счастья!.. Эх, мечты, мечты…»

2.

 Интересный экземпляр

Катя заснула лишь под утро. Однако вскоре ее разбудил голос проводника, сообщившего о том, что поезд прибывает в Санкт-Петербург, и порекомендовавшего до начала санитарной зоны посетить туалет.

Саши на месте не оказалось. Катя взяла полотенце и, последовав совету проводника, пристроилась в конец длиннющей тянущейся от двери туалета очереди. Расположение духа у ожидающих оказалось довольно нервозным, и вскоре стали ясны причины такого настроения. Уже позади Кати пристроилось несколько человек, а очередь не продвинулась даже на полкорпуса в сторону цели.

Люди роптали. Кто-то приплясывал от нетерпения. Некоторые разочарованно покинули строй. Самые активные договорились с проводниками, те открыли второй туалет, и часть очереди дезертировала туда. Наконец, появилась виновница задержки.

– Девушка, разве так можно? Другим ведь тоже нужно себя в порядок привести, – хмуро заметила какая-то женщина. – Это же надо, на целый час заняла!

– На сколько нужно, на столько и заняла, – огрызнулась появившаяся из туалета Саша.

 – Нет такого закона, регламентирующего время посещения сортира.

– Но о людях же нужно думать! Совесть-то надо иметь!

– Вам надо – вы и имейте, – бросила Саша через плечо.

Она прошествовала по вагону под сердитыми взглядами пассажиров, уселась на свое место, достала косметичку и принялась водить черной кисточкой по ресницам. Умывшись, Катя застала Сашу за тем же занятием. Та не обратила на нее никакого внимания, словно они не были знакомы, и не проронила в ее адрес ни слова.

Единственными звуками, которые издала Саша, были ядовитые стоны и резкие эпитеты в адрес вздрагивающего поезда. Лишь когда за окном замелькали питерские виды, Саша вдруг обратила на Катю взгляд своих прекрасных черных глаз и сказала:

– Слушай. По поводу того, что я тебе вчера наговорила… Не бери в голову. На меня так, иногда накатывает. Довольно редко.

– Да ладно. – Катя мечтательно улыбнулась.