Идеальный мир Антония Атропина

 – Вместо того, чтобы быть рядом с тетей в ее последние минуты жизни, я побежала хвататься за какую-то сомнительную соломинку! Что, если я вернусь, а она умерла?..»

Катя резко встала и уже повернулась лицом к лестнице, чтобы уйти, как вдруг облупленная коричневая дверь распахнулась – и из-за нее выскочила взъерошенная женщина.

– Шарлатан! – яростно выкрикнула она. – А еще знахарем называется!

И, проскочив мимо Кати, женщина устремилась вниз, спотыкаясь на высоченных каблуках.

– О, а я вас помню! – вывел из ступора раскрывшую от удивления рот Катю знакомый голос.

 – Да-да! Ваша фигура!.. Я знал, что вы рано или поздно передумаете.

В дверях стоял тот самый парень, которого она давным-давно видела на перроне.

– Я не… – начала было Катя.

Но не успела она возразить, как Антон втащил ее в квартиру и захлопнул дверь.

К удивлению Кати, это оказалось обычное жилище без всяких свечей, пентаграмм, хрустальных шаров и черных кошек. От большинства среднестатистических квартир эту отличали высокие сводчатые потолки с лепниной.

Но это было наследие позапрошлого века, а вовсе не причуда хозяина. Повсюду царил холостяцкий беспорядок, хотя Катин внимательный взгляд и выхватил несколько инородных предметов. В доме явно бывала и женщина. Впрочем, лишь бывала, так как женская рука к этой вековой пыли, грязным полам и разбросанным повсюду шмоткам явно никогда не прикасалась.

– Представьте, попросила, чтобы я излечил ее от, как она выразилась, ненужной беременности! – возмущенно воскликнул Антон.

Катя даже не сразу поняла, что речь идет о нервно покинувшей его квартиру женщине.

– Я хочу лишь давать людям жизнь, а не забирать ее! – Антона при этих словах аж передернуло от отвращения. – Да и вообще, с каких это пор беременность стала считаться болезнью?

Он вдруг замолчал и пристально взглянул на Катю.

– Я ошибся. Вы не за себя пришли просить. Так? Что ж, похоже, я опять в пролете и лишен возможности поработать над вашим телом. Жаль, такой хороший экземпляр…

Катя смутилась, вновь, как и тогда на перроне, почувствовав себя куском гранита перед скульптором.

Однако, вспомнив, для чего пришла, принялась излагать свою проблему. Антон слушал молча, а потом еще долго безмолвствовал после того, как она закончила рассказывать о постигшей ее тетушку беде.

– Мне нужно подумать. Пожалуйста, подождите. Я вернусь минут через десять, – наконец сказал он и, уйдя в другую комнату, захлопнул за собой дверь.